Книга Изгнанник, страница 256 – Женя Гравис

Он не смог бы служить ни в Бронске, ни под началом этого педантичного генерал-майора. Слишком они разные люди.

Самарин нагнулся над столом и поставил на листе свою подпись.

— Дела сдадите Горбунову, он неплохо справлялся в ваше отсутствие. Удостоверение – в канцелярию, служебный револьвер – в хранилище. Казенную квартиру освободить до завтра. Свободны.

Вот и все. Самарин развернулся и пошел к двери. Взялся за ручку, задержался, раздумывая.

— Что-то еще? – раздался сзади бесстрастный голос Жилкина.

— Да. – Дмитрий повернулся. – Вы можете сколько угодно делать вид, что заслужили эти погоны и эту должность. Но мы-то с вами знаем… И не только мы. Я, по крайней мере, ухожу с чистой совестью. А вашу, боюсь, уже ничем не отмыть. Так что… Катитесь ко всем чертям, Владислав Юрьевич.

Самарин вышел и очень аккуратно закрыл за собой дверь.

— Как же так… – Семен Горбунов растерянно опустился в кресло и пригладил пышные усы.

— Ну вот так…

Самарин в прострации стоял посреди общего кабинета «убойного» отдела. Ожидаемая радость от встречи обернулась растерянной тишиной. Первой ее нарушил Мишка Афремов.

— Я тоже рапорт подам! – вскочил он. – Я без тебя тут работать не буду!

— Сядь, – осадил его Дмитрий. – Горячая голова. Ну куда ты пойдешь? На улицу?

— А ты?

— Придумаю что-нибудь.

— Начальник прав, Михаил, – заметил Вишневский. – Не надо принимать поспешных решений.

Самарин горько улыбнулся, услышав от Льва привычное «начальник», хотя никаким начальником уже четверть часа как не являлся.

— Что делать-то будем? – спросил Семен. – Я тут в делах без тебя совсем закопался. Это ж нам Жилкин теперь кого-то другого назначит.

— Не сомневаюсь, – ответил Самарин. – И сделает он это довольно быстро.

— Своего, поди, притащит, такого же… упертого.

— Не знаю. – Дмитрий задумчиво погладил сержанта Карася, лежащего на столе. Тот выгнулся и перевернулся на спину, лениво вытянув задние лапы и растопырив пальцы. Коту не было никакого дела ни до чьих рапортов об отставке – он ждал, что ему почешут брюхо.

— И что – вот так и разойдемся? И все? – запротестовал Мишка.

— Послушайте. – Сыщик провел пальцами по меховому боку. – Я сейчас не в том состоянии, чтобы вести долгие беседы и рассказывать все, что случилось. Давайте встретимся в трактире, скажем, завтра вечером. Должен же я вам отвальную, в конце концов, вы мне не чужие люди. Просто… не сейчас.

Он махнул рукой и вышел в гробовом молчании.

К себе домой Самарин поднимался, прихватив у дворника пачку скопившейся за время поездки корреспонденции. В другой руке держал саквояж – на службу он поехал сразу, как только сошел с поезда в Москве.

«К себе домой», – подумал Дмитрий, открывая дверь ключом. Дом уже не был домом, его следовало освободить до завтрашнего дня. Куда идти и что делать, Самарин понятия не имел. Он поставил саквояж в коридоре, мельком подумав, что распаковывать его не придется – просто нужно сложить оставшиеся вещи.

Прошел по комнатам, прикидывая, что придется забрать с собой. Выходило совсем немного. Вот и хорошо. За двадцать семь лет почти ничего не нажил. Заниматься сборами не хотелось совершенно. На это еще будет время.

Дмитрий сел за стол на кухне, перебирая пришедшую почту. Увидел на одном из конвертов знакомый почерк, от которого сердце забилось быстрее. Надорвал и вытащил письмо. Соня писала, что отдыхает на курорте, что у нее все замечательно, тетушка ворчит, как обычно, но они ходят на процедуры и гуляют, что у нее появились новые знакомые, и курортная жизнь ей в целом нравится…