Книга Изгнанник, страница 84 – Женя Гравис

Соня прошла в свою комнату и присела на кровать. Ну и утро выдалось. День только начинается, а она уже успела шантажом вытянуть из доктора кое-какие сведения, а также снова виртуозно солгать тете, не моргнув глазом.

Соне вдруг показалось, что она стоит на осыпающемся склоне – таком же, какой был в пещере, а насыпь под ногами шевелится и неуклонно сползает вниз. И зацепиться не за что, чтобы остановить падение.

Глупости. Митя, когда ловит преступников, делает то же самое: хитрит, врет, запугивает, чтобы вытянуть нужные сведения. А она сейчас в схожей ситуации и тоже занимается делом как репортер. А значит, действует в рамках допустимого. Если сидеть на месте и вести себя исключительно правильно, то никаких сведений не получишь.

Прихватив блокнот, она спустилась в библиотеку. Хотелось побыть в тишине наедине со своими мыслями и привести в порядок знания, полученные за последние дни. В читальном зале ожидаемо никого не было, кроме смотрительницы, которая тихо вязала за своей стойкой: кому захочется сидеть в пыльном помещении, когда за окном прекрасная погода? Соня подтянула к себе стопку чистых листов, нарисовала в середине верхнего кружок и подписала: «Каталина Морару».

Все так или иначе вертится вокруг этой женщины. Не то чтобы Соня задалась целью найти убийцу, но хотелось понять, связаны ли между собой разрозненные события, происходящие в «Горном солнце», а домна Морару была если не центральным элементом этой композиции, то довольно весомой ее частью.

Что о ней известно? Вдова из Бухареста. Сведений о погибшем муже нет, о прошлой жизни совсем немного – так, обрывки сведений. Видимо, она вращалась где-то в высших кругах: это подтверждает фото в газете Le Matin и упоминание приема у испанского короля. Что еще? Ах да, очень чистый «мейсенско-саксонский диалект», как заметила фрау Марта. Может, домна Каталина – не румынка, а немка, просто фамилию взяла по мужу? Главный врач назвал ее опасной женщиной. А кто может быть опасен? Аферистка? Куртизанка? Шпионка?

Соня вспомнила также разговор в лечебной после «грязного» казуса. Что тогда сказала домна Морару? Что женщин любят тянуть в разные стороны как ценный трофей. Сказано это было с некоторой горечью. Что ж, любое из перечисленных амплуа под эти слова подходило.

От этого кружка она провела две стрелки и нарисовала два новых – А. Ковалинский и П. Ковалинский. Братья много общались с убитой, неудивительно, что оба сейчас находятся под арестом. Соня вспомнила Павла, который передавал ей записку для домны Каталины и сильно нервничал. И, кстати, его рассказ про то, как он якобы убил женщину, тоже не делает его лучше. Пусть саму историю Соня не слышала, но определенно он рассказал ее неспроста.

Дальше Андрей Ковалинский. Если верить купчихе, накануне убийства он устроил сцену ревности: часть ее Соня и другие слышали в антракте «Гамлета». Момент, когда Андрей Ковалинский что-то резко ответил французу, а потом спешно покинул спектакль. Ну и его прятки в шахте Прайд вызывают много вопросов. Почему он сбежал в ночь убийства и почему скрывался?

Теперь Рене Ламонт. Соня нарисовала новый кружок и провела стрелку. Француз вел себя подозрительно. Он явно искал в санатории грязные сведения или грязные дела. Он был на станции и забрал что-то у проводника, а на вопрос об этом ответил очень уклончиво. Он слишком умело вел себя в пещере, когда разоружил Ковалинского. И с его приходом закончился скандал из-за порванной сорочки.