Книга Изгнанник, страница 96 – Женя Гравис

Тот тоже выглядел крайне озадаченным:

— Фройляйн Софья, прошу вас, не смотрите на меня так. Я начинаю чувствовать себя персонажем какого-то детективного романа, который по злой случайности попал в нелепую ситуацию. Впрочем, так и есть. Я ломал голову над тем, как ко мне мог попасть этот дневник, и, честно говоря, не придумал ни одного толкового объяснения. Я даже аккуратно расспросил горничную, которая, конечно же, тоже была в полном неведении.

Соня сжимала в руках сверток и лихорадочно думала, что все это значит. Фармацевт выглядел искренне расстроенным и растерянным. Так же, как главный врач накануне. Или ее окружают гениальные актеры, или герр Фишер, как и доктор, на самом деле ни при чем.

— Это очень… странно, – наконец выдала она, тщательно подбирая слова. – Видите ли, моя тетя действительно потеряла дневник вчера, но не стала поднимать шум. Пока.

— Ох, как я рад. Не тому, конечно, что тетрадь потерялась, а что ваша тетя не стала делать из этого трагедии. Кажется, нам уже хватает происшествий на этом курорте…

— Но если вы нашли дневник, то почему же не отдали его сами?

— Да. – Герр Фишер снова смутился. – Такой вариант, конечно, напрашивался сам собой. Но я не знал, как воспримет это фрау Леокадия и как объяснить ей, что ее вещь вдруг оказалась у меня. Она могла бы усмотреть в этом посягательство на ее личную жизнь и попытку выведать ее секреты.

— И непременно усмотрела бы. – Соня даже представила себе, какой волной ледяного презрения тетушка окатила бы фармацевта. – А вы читали дневник, нашли что-то интересное?

— Нет, что вы, как можно. Я лишь открыл, понял, что это, и сразу же закрыл. Ну и читать по-русски я не умею. Да если и умел бы… Это же личное. А фрау Леокадия мне и вправду очень нравится. Но я предпочел бы узнать подробности ее жизни от нее самой, если она сочтет нужным рассказать о них. – Йозеф Фишер закончил и с надеждой посмотрел на Соню.

— Поэтому вы искали меня, чтобы я незаметно вернула дневник обратно?

— Если это возможно. Мне, правда, очень неловко, и я хотел бы решить этот вопрос как можно деликатнее. Если честно, я совсем не люблю загадки и не хочу ломать голову над тем, случилось ли просто недоразумение или это была чья-то недобрая шутка. Вы мне поможете?

— Кхм… – Соня погладила шероховатую оберточную бумагу. Внутри вдруг разгорелся уже знакомый азарт, который подсказывал: просто так отпускать Фишера сейчас нельзя. Если он просит ее об услуге, то, пожалуй, будет уместным взамен тоже попросить об одолжении. – Я буду рада выполнить это маленькое поручение и не рассказывать тете, где и при каких обстоятельствах нашлась ее тетрадь. Но… – Тут Соня задумалась, как лучше подвести разговор к нужной теме, чтобы это не выглядело как откровенный шантаж. – Мне кажется, герр Фишер, тетушка тоже испытывает к вам дружескую симпатию. И я рада, что вы общаетесь. Однако… она женщина чувствительная и ранимая, несмотря на внешнюю холодность. Мне бы не хотелось, чтобы ее кто-то обидел. Например, притворством или ложью…

— Клянусь, у меня самые благородные намерения в отношении Леокадии Павловны.

— Мне бы хотелось вам верить, герр Фишер, но вы один раз уже ушли от вопроса. – Тут Соня поняла, что ходить вокруг да около больше не имеет смысла, лучше спросить как есть и понаблюдать за реакцией. – Помните, я спросила, знакомы ли вы близко с домной Каталиной? Вы сказали, что нет. А я тем не менее видела вас вместе за несколько дней до ее смерти – возле аптеки. И вы не вели себя с ней как незнакомые люди.