Книга Осень в Российской империи, страница 157 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

А мы напомним почтеннейшей публике, что Василий Оттович исключительно высок, атлетически сложен, лицом приятен, а также содержит свою прическу и усы в идеальном порядке, отчего регулярно бывает одаряем восторженными взглядами от женского пола. Огорчим любопытствующих: доктор женат уже второй год, притом исключительно счастливо.

— Нет, завлекать вас в актеры я не собираюсь, мне конкуренция не нужна, — рассмеялся Чернов. — Однако на съемочную площадку все же хотел бы пригласить.

— Это с какими же целями? — подозрительно прищурился Фальк. — Полагаю, если бы кому-то из ваших коллег была нужна врачебная помощь, то время бы мы не тратили, так?

— Так, — кивнул Марк Евгеньевич. — Скорее нам нужна помощь другого характера. Вы знаете, о чем я говорю. Как тогда, в Зеленом Луге, два года назад.

Актер намекал на очередное расследование, которое Фальк, к своему неудовольствию, вынужден был провести. В Зеленом Луге тогда исчезла команда выброшенной на берег яхты, а Чернов проходил подозреваемым в загадочных событиях, произошедших потом.

— Э, нет, Марк Евгеньевич, так дело не пойдет! — медленно и убедительно качая головой, произнес Фальк. — Даже не просите! Я, черт побери, врач! Что делают врачи? Лечат больных. А у меня в последнее время складывается впечатление, что я провожу больше времени среди преступников и покойников, чем среди пациентов!

— Василий Оттович, не беспокойтесь, на этот раз никаких смертоубийств, — успокаивающе сказал Чернов. — Здесь скорее задачка для вашего аналитического ума и скептицизма. Я прошу лишь логически объяснить происшествия, которые кажутся нам необъяснимыми.

— Только и всего? — все еще недоверчиво уточнил Фальк.

— Только и всего, — клятвенно заверил его Чернов. — Хотя, прошу прощения за шутку, вам все же придется побыть среди покойников…

* * *

Марк Евгеньевич рассказал доктору следующее.

Несколько недель назад его пригласили сняться в картине под названием «Полночь средь могил». По жанру сие произведение относилось к чистому гиньолю^[14]. Чернову предстояло сыграть юного офицера, который на спор соглашается провести ночь на кладбище у могилы недавно умершей девушки. Фальк аккуратно заметил, что завязка уже несколько фантастична, ведь Марк Евгеньевич разменял пятый десяток, но тот лишь отмахнулся, сказав, что грим все скроет, и вернулся к фабуле фильма. В качестве доказательства герой обязуется воткнуть в деревянный крест свой кинжал. Однако он случайно прикалывает к могиле плащ, а когда пытается уйти, то чувствует, что кто-то его держит. Ему представляется восстающий из могилы дух мертвой девушки, а утром бедного офицера друзья застают совсем поседевшим и сошедшим с ума от страха. На вкус Василия Оттовича, история отдавала дурновкусием, однако он вполне допускал, что фильм с таким пугающим сюжетом будет иметь успех у публики. По крайней мере, Лидию доктор вполне мог представить ойкающей и хватающей его за руку в полутемном зрительном зале.

Открывающие сцены со спорящими офицерами были уже отсняты в декорациях, однако для передачи ужаса и гнетущей атмосферы режиссер Столяров потребовал снимать кладбищенские сцены на натуре. Естественно, в некрополь Александро-Невской лавры, на Смоленское или же Новодевичье съемочную группу не пустили бы, провинциальные погосты киногеничностью не блистали (да и ехать далеко), а потому решено было выбрать Богословское, что располагалось за северо-восточной границей города.