Книга Осень в Российской империи, страница 166 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— И если я еще раз, как вчера, унюхаю, что кто-то…

— Юрий Эрастович, мы вас уважаем и никогда бы не позволили себе, работая с вами, курить, — ответил за обоих операторов Зиверс.

— Смотрите у меня! — погрозил им пальцем режиссер.

— Похвально, похвально, — покивал Василий Оттович. — Что ж, господа, должен сказать, я практически закончил. Осталась буквально пара штрихов. Но, смею надеяться, что больше ничья злая воля вас не потревожит.

— Почему это? — подозрительно уточнил Столяров.

— Так, обоснованное предположение, — ответил Фальк. — И боюсь, для финального аккорда мне не обойтись без помощи полиции, поэтому рекомендую отснять оставшийся материал со всей возможной прытью.

* * *

На следующее утро к Василию Оттовичу нагрянула целая делегация в лице Чернова, Столярова и Аллы Ночной. Фальк впустил гостей и препроводил их в личный кабинет.

— Как? Как, черт подери, вы догадались?! — воскликнул режиссер, потрясая в воздухе свежим номером «Петербургского листка».

— Боюсь, вам следует быть более конкретным, — невозмутимо предложил доктор.

Юрий Эрастович перелистнул первую полосу, как обычно, занятую объявлениями, и явил взору Василия Оттовича заголовок: «Беглый преступник пойман полицией на Богословском кладбище».

— Хм, так я все-таки оказался прав, — заключил Фальк, бегло изучив заметку.

— Как, черт побери, вы догадались?! — вновь вскричал Столяров. — Как вы поняли, что за этими проделками стоял именно сторож?!

— Чаю? — осведомился у него за спиной надтреснутый старушечий голос.

На явление экономки Фалька Клотильды Генриховны каждый человек реагировал индивидуально, но, за редким исключением, испуганно. Вот и в этот раз бесшумно появившаяся в кабинете зловещего вида старушенция в черном траурном платье с белым кружевным воротником вызвала бурю эмоций. Столяров подпрыгнул. Чернов икнул и нервно потянулся за флягой. Алла Ночная просто закатила глаза и осела на кушетку.

— Четыре чашечки, несравненная, — попросил Фальк и, взглянув на актрису, добавил: — А еще нашатырный спирт, будьте любезны.

Когда Ночная пришла в себя и все гости были чинно рассажены на кушетке, Василий Оттович откашлялся и принялся объяснять:

— На самом деле, если абстрагироваться от эмоций и взглянуть на вашу историю как на самую обыкновенную логическую задачку, то решается она весьма просто. С самого начала я отбросил версию с чертовщиной.

— Но почему? — спросила Алла.

— Помилуйте, мы живем в эпоху науки! — строго взглянул на нее Фальк. — Призраки? Ожившие покойники? Пришельцы из иных миров? Какая чушь! Однако следует признать, что Марк Евгеньевич не зря настоял на моем визите. Каюсь, версия с дикими собаками была отброшена следом. Увидев кладбище своими глазами, я понял, что потревоженные могилы — дело рук человека. Оставалось выяснить, столкнулись ли вы с безумцем или же, наоборот, со вполне рациональным злоумышленником, преследующим некую цель. Дальнейший осмотр убедил меня во втором.

— Но как, черт побери, вы догадались?! — в третий раз воскликнул Столяров.

— Позвольте, я перечислю найденные мною симптомы… То есть, простите, улики. Тогда моя логика станет вам понятной.

Убедившись, что внимание гостей приковано к нему, Василий Оттович продолжил:

— Вопрос в моей голове звучал следующим образом: в чем мотив вашего недоброжелателя? То есть, очевидно, что он стремился запугать вас и заставить сбежать. Но для чего? Осмотрев кладбище, и в особенности могилы, пострадавшие в предыдущие три дня, я нашел весьма интересную закономерность. Имена и фамилии покойных, чей прах потревожил преступник, начинались на буквы «К» и «Р». Соответственно, это не был случайный акт вандализма. Нет, преступника интересовали именно эти инициалы. Но почему?