Книга Осень в Российской империи, страница 26 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Анонимус замер. Но как? Откуда? Неужели его так легко прочитать? Или… просто догадался? А почему нет? Гермес Аркадьевич сыщик, а Кузьма его помощник, да и работает в Управлении. И Владимир наверняка научил его разным полицейским ухищрениям, ведь не зря этого дива сделали следователем! Владимира Анонимус уважал. Но ведь и Кузьма наверняка не лишен таланта в области расследования преступлений. В конце концов, во время той ужасной истории с отравлением старой графини именно этот полосатый нахал помог распутать клубок. И если ему объяснить, почему о происшествии нельзя говорить хозяевам, он поймет. И наверняка гораздо быстрее самого Анонимуса справится с поимкой вора. Ради дела ложную гордость следует отбросить!

— Пойдем, — коротко проговорил Анонимус и направился в кладовку. Кузьма последовал за ним.

Подойдя к шкафу, фамильяр даже зажмурился и открыл дверцу с робкой надеждой, что все-таки произошла ошибка и супницу уже вернули на место, кто бы ее ни взял. Но чуда не случилось. А пустое место на полке наполнило сердце такой болью, как будто в него вонзили серебряный клинок.

— Вот, — сказал Анонимус и повернулся к Кузьме.

— Ага, — сказал тот, — тут явно чего-то не хватает. Большого. Кастрюли?

Внутри все закипело от возмущения. Но Анонимус не подал виду, просто отметил про себя, что этому диву надо будет провести экзамен на знание домашней утвари. А то спасибо, что вилки и бокалы не путает.

— Нет. Кастрюли стоят в другом шкафу и их не делают из серебра. Здесь три дня назад стояла супница. Этот серебряный сервиз — фамильная драгоценность. И как видишь, она пропала.

— Хм, — Кузьма принялся морщить лоб и кусать губы, — а ты на кухне смотрел? Прислугу опрашивал? Может, ее к лудильщику отнесли?

— Серебро не носят к лудильщику! Это не олово! И не медь, — не смог сдержать эмоции Анонимус, но все же взял себя в руки и добавил: — И я проверил везде. Нет. И из поместья никто не выносил.

— Значит, сперли, — вынес вердикт Кузьма.

— Похитили. Это тебе не калач с ярмарки.

— Да какая разница? Хоть… — Он, очевидно, собирался сказать что-то вовсе уж непристойное, но вовремя осекся и только махнул рукой.

— В общем, совершена кража. Дорогая была супница?

— Бесценная. Это подарок…

— Анонимус, — Кузьма поморщился, — а давай вот без этого пафоса? Чтобы найти преступника, надо установить мотив, а также возможность совершить кражу. Твою супницу точно спе… украли не с целью поставить в сервант и любоваться или, допустим, варить в ней компот.

— В супнице не варят компот, — уточнил Анонимус, — это не кастрюля. Но я понимаю, о чем ты говоришь. Однако продать эту вещь почти невозможно. Она входит в реестр национального наследия, и ни один аукцион не согласится принять такую приметную утварь.

— А это ты дело говоришь. — Кузьма засунул голову в шкаф, долго что-то рассматривал, а потом глубокомысленно изрек, явно подражая Гермесу Аркадьевичу:

— И вот еще что, почему не забрали весь сервиз? Тут и тарелки всякие, и даже на бокалах оправа. Ложки и вилки тоже есть, небось? — Он, не став дожидаться ответа, начал двигать ящички со столовыми приборами.

— Возможно, потому что сложить весь набор и вынести из кладовки так, чтобы я не услышал звона серебра, не представлялось возможным, — предположил Анонимус.