Книга Осень в Российской империи, страница 87 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Пели и спорили, плакали и кричали, и Натан не представлял, как выживали в этом месте нянечки, пытавшиеся углядеть за всеми, и врачи. Одинаково обритые, в одинаковых застиранных рубахах и портках из простого полотна, все эти люди нагоняли оторопь и заставляли шагать гораздо быстрее, чем он мог себе позволить.

Стоило, впрочем, отдать должное: здесь было чисто — насколько это возможно при таких пациентах. Да и сами они — не в общей массе, а каждый в отдельности — выглядели довольно пристойно.

— Так-так, голубчик, а хирург вам что сказал? — заинтересовался Трушин, когда Натан еще даже представиться не успел.

Был это самый заурядный врач, какого можно только представить: невысокий, полноватый, лет под шестьдесят, с аккуратными усами и бородкой, в круглых очках и с солидным животом — словом, именно тот образ, который возникает в голове у обывателя при слове «доктор». Из привычного образа выбивалось единственное: из кармана его халата вместо футляра очков, карандаша или пера торчала детская вертушка из блестящей золотой бумаги.

— Какой хирург? — опешил Натан, с трудом заставив себя оторвать взгляд от этой нелепой игрушки. — Она вроде бы не пострадала, мне сказали…

— Позвольте, какая еще она? — растерялся, в свою очередь, Вениамин Иванович, но тут же сам себя одернул. — Ах, простите, сразу не сообразил… Вы из полиции по поводу вчерашней барышни?

— Да, — с облегчением согласился Титов. — Так точно.

— Простите, к нам нынче настоящее паломничество комиссованных офицеров на освидетельствование, я подумал, вы из них. По всему видно — из военных, да и в остальном…

— Вы, в общем, угадали, только я, слава богу, уже при деле, — не стал раздувать спор Натан. — Что вы можете сказать об этой барышне?

— Идемте, сами все увидите. Дамы у нас в другом крыле. Вещи ее подготовили, ничего там приметного не было, окромя креста. Крест на барышне был золотой, с золотой же цепочкой, работы великолепной, но при всем уважении — мы его сняли, обыкновенный деревянный повесили. Батюшка при часовне одобряет, дабы не вводить во грех окружающих. Сами понимаете, в этаком вот беспорядке разве уследишь? Сопрет кто-нибудь. А вам, думается мне, он как примета может пригодиться. Меток на одежде мы не нашли, но не скажу, что особенно старательно искали.

— Спасибо, — кивнул Натан. — Но в остальном-то что вы о ней скажете?

— Если вы надеетесь, что барышня пришла в себя и что-нибудь расскажет, то спешу разочаровать, — отмел он самые смелые надежды.

— Но есть ли вообще шансы на это? — спросил он все-таки.

— Все в руках Божьих, порой случаются чудеса, — дипломатично откликнулся доктор. — Но я подобных в практике не видал.

— Что же с ней такое случилось?! — опешил Титов. — Она была напугана, конечно, но…

— О, вы о вчерашних ее припадках? Нет, в этом она уже вполне смирная, да и, сколько можно судить, катастрофического с ней ничего не произошло.

— То есть ее не… — Натан замялся, пытаясь подобрать слова, но Трушин махнул на него рукой.

— Нет, насилия над ней не совершили, она совершенно определенно девица. Есть ссадины и мелкие гематомы в изобилии, но ничего серьезного. Впрочем, ваши подозрения тоже обоснованы: доктор, который ее осматривал, составил заключение о расположении всех этих повреждений, и он как раз предполагает, что попытка насилия могла быть, но — обошлось.