Книга Вместо меня, страница 28 – Альбина Нурисламова

Наконец переулок остался позади, мерзкие вопли фурии смолкли, и я оказался на короткой тихой улочке. Из подъезда двухэтажного деревянного барака вышла пожилая женщина в вязаной синей шапке, с хозяйственной сумкой. Я бросился к ней, точно она одна во всем белом свете могла спасти меня.

— Простите, не подскажете, где находится кафе «Уралочка»?

Она оглядела меня и вскинула бровь.

— С таким выражением лица, как у вас, скорую помощь или аптеку надо искать, а не кафе. С вами все в порядке?

Женщина говорила четко, уверенно, хорошо поставленным голосом. Возможно, работает учительницей. Или работала.

— Я иногородний, в командировку приехал. Заблудился, у меня встреча в «Уралочке». Решил прогуляться по Чернопади, забрел вон туда, — я махнул рукой в сторону переулка, откуда выбежал, — а там помешанная. Таких в клинике держать надо. Напугала до полусмерти.

Женщина озадаченно глядела на меня.

— Каких — таких? — спросила она.

— Как старуха из крайнего дома. На лавке сидела.

Моя собеседница побледнела до синевы. Больше не иронизировала над моим состоянием и выглядела, наверное, примерно такой же перепуганной, как и я.

— В последнем доме справа? — уточнила она. — Вы видели старуху? На ней был коричневый платок?

— Да, а в чем…

— Не живет никто в том доме, — перебила меня женщина. — Сами идите и взгляните. Больше пятнадцати лет уже. А жила баба Фира. Необычная была, мягко скажем.

— Необычная?

Моя собеседница нервно засмеялась.

— Кто-то говорил, с головой не дружит, кто-то на полном серьезе ведьмой считал. Я слышала, люди утверждали, будто и после смерти ее видели. Сидит на лавке в коричневом платке.

— Вы меня разыгрываете? — спросил я, отлично понимая, что она не шутит.

Женщина молчала. Я повернулся и снова побежал к тому переулку. Старуха должна быть там, где я ее видел: возле своего дома, у самого леса, на лавке или около нее.

Но едва бросив взгляд в ту сторону, я понял: учительница (или кем она была на самом деле) не солгала. В переулке было всего пять домов, и последний дом справа пустовал много лет. Окна были заколочены, забор покривился, крыша провалилась. Лавка, на которой сидела старуха, торчала на своем месте. Никого на ней не было.

— Это могла быть другая старуха, из другого дома, — беспомощно проговорил я. — Была и ушла.

Женщина из двухэтажки подошла ко мне.

— Нет. В этих домах нет никого похожего. — Она нахмурилась. — Да и не сел бы никто на баб-Фирину лавку. Ее и при жизни побаивались, стороной обходили. Колдует, с нечистью водится или безумная — и то, и другое плохо. После ее смерти к дому стараемся не приближаться. А на лавку ее садиться, где время от времени призрак сидит, — да вы что?

— Но ведь кого-то я видел? Кого, если она умерла, а больше никто это быть не мог?

Она посмотрела на меня, как на непонятливого ученика.

— Говорю же вам, видят ее иногда. Бабу Фиру. Мертвую.

— Вы себя слышите? — взорвался я. — Судя по вашей речи, вы образованная женщина, умная. Неужели всерьез рассуждаете о таких вещах? Это абсурд!

Она качнула головой.

— Я и сама боюсь. И верить не хочу. Но приходится. Когда в Чернопади живешь, не в такое поверишь.

— Знаю-знаю, лес тут у вас, страсти-мордасти, мне говорили!

Я шел в город за ответами, хотел немного успокоиться, но эта галиматья спокойствию никак не способствовала.