Книга Вместо меня, страница 51 – Альбина Нурисламова

Но и в естественном, живом виде ели не внушают светлых чувств. Густо, ярусами растущие ветки, тяжелые лапы, опускающиеся до земли, тьма, которая копится внизу в самый ясный день…

За спиной что-то треснуло, и я обернулся с колотящимся сердцем. Накрутил себя, нервы ни к черту. Сзади никого не было. Если так пойдет, до Черной Пади я дойду трясущимся психом.

Я ускорил шаг. Прошло минут сорок, наверное. Я преодолел уже приличное расстояние, но впереди было все то же: тропа, еловый лес, где-то над вершинами — лохматые облака и островки небесной глади.

Дорога петляла, я шел, следуя за ее изгибами. В голову стучались разные мысли, но большинство из них были губительны, и я не желал углубляться в размышления. Особенно старательно гнал от себя мысли о Полине, о том, что случилось минувшей ночью, о природе и причинах звонка, которого не было.

Мне было тяжело даже вскользь вспоминать о Полине, я готов был сосредоточиться на чем угодно другом — и мне удавалось…

Удавалось ровно до того момента, пока я не увидел Полину.

Она стояла на тропе, метрах в десяти от меня, возле поворота. Я не успел понять, как Полина там очутилась, секунду назад ее не было — и вот она стоит там, спиной ко мне.

Точнее сказать, Полина не стояла — она шла, удаляясь от меня.

В том, что это именно моя Полина, никаких сомнений быть не могло. На ней была любимая одежда — черные джинсы; у Полины было невероятное количество черных штанов, никаких других она не признавала, а юбки и платья носила крайне редко. Сверху — алая футболка с коротким рукавом, темные волосы свернуты затейливым узлом, заколоты золотистым «крабом».

Внутренности скрутило узлом, желудок подскочил к горлу, и я понял, что меня сейчас вырвет. Рот наполнился едкой горечью, в глазах потемнело. Я споткнулся на ровном месте, чуть не полетел на землю, еле удержав равновесие.

Полина скрылась за поворотом.

Я не мог позволить ей уйти! Неважно, откуда она взялась, каким образом могла очутиться в лесу, в уральской глуши, в городе, о существовании которого наверняка понятия не имела, как и я сам еще недавно.

— Поля, — прохрипел я, хватая ртом воздух, чувствуя, как сжимается грудь.

Я не мог вдохнуть — наверно, так ощущают себя астматики, когда, несмотря на все усилия, легкие сжимаются, спрессовываются, словно мокрая бумага, не пропускают кислород.

Тело подводило меня, отказываясь подчиняться, но все же я шагал вперед — туда, за ней; я должен был догнать Полину, остановить ее. Между нами оставалось несказанное, недоговоренное, то, что я должен был исправить, изменить!

Вот он, тот поворот, за которым она исчезла. За время моего лесного похода я видел десятки подобных изломов тропы, поэтому ожидал, что и дальше будет все то же: стремящаяся вперед дорожка, конвой деревьев справа и слева, еловые шишки и жухлая трава под ногами.

Но все изменилось.

Свернув, я оказался на краю пропасти. Не буквально на кромке, за которой раскрыла пасть бездна — до нее было еще несколько шагов, но я сразу понял: вот оно, место, которое я хотел увидеть, к которому подошел испуганный, потерявшийся, едва ли не раздавленный.

Черная Падь простиралась передо мной — впереди и внизу. Я стоял на небольшой площадке, а дальше — громадный, заросший деревьями обрыв. Шагни неосторожно, соскользни по мокрому мху — и полетишь вниз.