Книга Вместо меня, страница 48 – Альбина Нурисламова

Макс ухмыльнулся.

— Рад, что ты приходишь в себя, Ромыч. Ложись спать.

— Спокойной ночи, Макс.

— Иди к черту, моя головная боль из-за тебя возвращается. — Он вздохнул. — Все будет хорошо, брат. Поверь. В конце все будет хорошо, а если не хорошо, значит, это еще не конец.

— Это Джон Леннон сказал?

— Я надеялся, это моя мысль. Но, наверное, ты прав.

Он повесил трубку.

Через некоторое время я, уже полностью одетый, расхаживал по комнате. Нужно решить, что делать, а мне легче думается на ходу, в движении.

Я проверил входящие звонки. Как и следовало ожидать, Макс мне не звонил — только я ему. Звонка с сообщением о смерти Полины не было.

Но это не означало, что я его выдумал, потому что тогда пришлось бы признать, что я выдумал и все остальное, что творилось в последние дни, а к такому выводу я пока не готов был прийти.

В каком-то смысле признать, что у тебя проблемы с головой проще, чем допустить мысль, что в мире могут происходить мистические, нерациональные, не укладывающиеся в привычные границы вещи.

Но мне не нужны простые решения — мне нужны верные.

Я почти успокоился, пришел в себя, как сказал Макс. Был убежден: всё кругом подталкивает меня к тому, что я должен пойти к Черной Пади. Завтра воскресенье — самое время туда отправиться.

Вопрос, как в карточном гадании: к счастью это или к погибели?

Может, позвонить Михею? Согласится ли он проводить меня? Ведь я не знаю дороги. Но зачем мне там этот эксцентрик? Возможно, смогу сам найти дорогу, нужно лишь попросить кого-то объяснить ее мне. Кого? Уж только не Шатуна, тот непременно увяжется следом.

Внезапно мне захотелось услышать человеческий голос. Я оглох от окружающей тишины и своего одиночества, мысли кружили в голове, как назойливый рой. Так ясно представилось, что я угодил в черный колодец, заперт здесь с неприятными людьми, каждый из которых желает мне зла, а кругом — чащоба, и выхода нет, и нормальный мир исчез…

Я взял пульт и включил телевизор. Показывали фильм — один из тех тягучих, очень умных и тщательно сделанных, но невыразимо скучных фильмов, за которые дают призы на кинофестивалях. Я вспомнил, что давно заставлял себя посмотреть его. Но снова не судьба: в этот раз я уж точно не смогу вникнуть в содержание. Ладно, по крайней мере, на экране движутся и говорят люди, а мне того и надо.

Убавив звук, я тупо смотрел на экран, пока в какой-то момент до меня не дошло: возле окна кто-то стоит. Боковым зрением я видел молчаливую, маслянистую тень. Как поступить? Посмотреть? Сделать вид, что ничего особенного не происходит?

Бабушка, укладывая меня спать, всегда говорила одно и то же: «Для человека в этом мире выделен день, а ночью появляются другие. В большинстве своем они злобные. Поэтому надо спать, чтобы ничего лишнего не увидеть».

Другим детям их бабушки на сон грядущий рассказывали добрые сказки, моя же пробуждала в неокрепшей душе страх перед всем сущим. Возможно, поэтому я такой, как есть: вижу «лишнее» — и могу поверить, что «другие» действительно существуют.

Пошла ты, бабуля!

Я глубоко вздохнул, сжал кулаки и повернул голову.

Возле окна никого не было.

А я уже знал, как попаду к Черной Пади. Для всякой Алисы найдется кроличья нора, надо только набраться смелости и прыгнуть туда.

Спина затекла, и я перебрался в спальню, лег, закинув руки за голову. Телевизор продолжал бормотать в гостиной, и под этот успокаивающий звук я заснул, успев подумать перед этим, что так и не прочел дневник Марины.