Книга Вместо меня, страница 46 – Альбина Нурисламова

Отзовется — и это сломает меня, разорвет в клочья мои представления о нормальности мира и моем месте в нем. Сжимая в руках полотенце, я на цыпочках подкрался к двери, напряг слух.

Тишина. Ни звука.

А потом по двери побарабанили чьи-то пальцы. Словно человек шел мимо двери и, проходя, постучал. Ногти остро стукнули по деревянной поверхности: «Эй, как ты там? Не заснул?»

Переполнявшее меня напряжение достигло критической точки. Не помня себя, я заорал и распахнул дверь. Если за ней стоял человек — горничная, администратор, служащий (мало ли, в теории кто-то из работников гостиницы мог по какой-то причине навестить меня: пожарная опасность, угроза жизни, срочный вопрос), то он ошалел бы. Голый мужик с перекошенным лицом с воплем распахивает дверь, готовясь выскочить в коридор — то еще зрелище.

Но оценить его было некому. В номере не было никого, кроме меня.

— Но я слышал, — прошептал я, — слышал же! Только что.

«Или не было ничего, и ты полный псих? Или это место превращает тебя в сумасшедшего? Или…»

Я не успел додумать — зазвонил телефон.

Наскоро обмотавшись полотенцем, я прошлепал в гостиную, взял телефон и увидел высветившийся номер. Звонил Макс. Суббота, поздний вечер — оказывается, уже почти десять. Только что-то срочное могло заставить его позвонить: он терпеть не мог звонков в неурочный час и сам никого не беспокоил после восьми.

Вряд ли он хочет обсудить то, как продвигается моя работа. После моего приезда в Чернопадь мы списывались и один раз созвонились, Макс знал, что дело делается, что я выполняю все то, зачем он прислал меня.

— Привет, — проговорил я, стараясь выбросить из головы все, что случилось, и сконцентрироваться на разговоре.

— Можешь говорить? — спросил Макс вместо приветствия.

— Конечно. Что-то случилось?

Он помолчал, подбирая слова.

— Дружище, я даже не знаю, как сказать. Ромыч, ты только…

— Макс, в чем дело?

— Это насчет Полины.

Мне показалось, что мое тело сделалось невесомым, я вот-вот оторвусь от пола, взлечу и лопну под потолком, как воздушный шарик. Все было нереально — и я нереален, и все скоро кончится, и я проснусь, и…

Я уже понимал, что хороших новостей не будет — будет кошмарное, неправильное, непоправимое, то, чего мне нипочем не вынести.

— Ромыч, ее сегодня нашли.

Вместо слов из моей груди вырвался птичий клекот. Я не мог говорить.

— Полина не уходила от тебя, Рома. Она тебя не бросала. Она…

— Нет! Нет! — закричал я. — Заткнись! Завали пасть, придурок!

Я трясся, как псих, и орал. Желудок сжался, горло опалило желчью, показалось, меня сейчас начнет рвать. Вместо этого из глаз брызнули слезы, и я давился ими, и выл, как безумный.

Макс молча ждал, когда я умолкну. Дождался — и продолжил уничтожать меня.

— Она умерла. Ее нет, Рома. Полину убили.

— Этого не может быть. — Я охрип, должно быть, сорвал связки. — Это невозможно. Полина ушла. Ты ошибся. С чего ты взял?

Я говорил, не замечая, что вопросы проваливаются в пустоту.

— Алло? Макс?

В дверь деликатно постучали.

Что за круговорот? Стук, звонок, снова стук? Голова была готова взорваться, и я прижал ладони к вискам, чтобы мои воспаленные мозги не разлетелись в разные стороны и не забрызгали стены.

— Роман? Простите, с вами все в порядке? — спросили из-за двери. — Откройте, пожалуйста.