Книга Вместо меня, страница 95 – Альбина Нурисламова

— Рома, я не понимаю, в чем дело?

— Не понимаешь? Что ж, я объясню. Вернее, ты мне объясни. Каким же образом, если тебя корежит и ломает, стоит покинуть Чернопадь, ты умудрилась в прошлом году съездить в Екатеринбург и выиграть там конкурс?

Сонино лицо застыло, но по глазам было видно, что она осознала свой промах и пытается придумать, что ответить.

— Какая талантливая актриса! Все эти корчи, слезы, судороги — я купился на дешевый спектакль! Неудивительно, что врачам ты никогда не говорила, будто не можешь покинуть Чернопадь, этой навязчивой идеи нет в твоей медицинской карте. Мне подумалось, ты старалась скрыть манию от врачей. Маргарита тоже ни разу не упомянула в разговорах со мной о твоих «приступах», говорила лишь, что ты почему-то не уезжаешь из Чернопади, может, тебя держит ненависть к ней. Но чему изумляться, ведь это было шоу персонально для меня!

Сонины глаза заледенели — я и не знал, что она умеет так смотреть.

— Но это не единственная твоя ложь. Дневник твоей матери.

— Он настоящий! — проговорила Соня.

— Не спорю. Только многие страницы вырваны — теперь я понимаю, почему. На них было написано то, что могло опровергнуть твою версию. Маргарита упоминается в дневнике несколько раз, вписать эти фразы тебе ничего не стоило, подделать почерк не так уж трудно, а я ведь не проводил почерковедческую экспертизу. Итак, якобы Маргарита готовила и приносила Марине отвары после смерти бабы Фиры; после этих отваров ей становилось все хуже, а в результате она покончила с собой. Ты убеждала меня в этом, и в дневнике я действительно читал, как твоя мать день за днем слетала с катушек. Вот только Маргарита была ни при чем. Она ничего Марине не давала!

Я схватился за голову. Паршивка так легко обвела меня вокруг пальца!

— Когда я напрямую сказал об этом Маргарите, упомянул, что прочел в дневнике, она ответила, что не встречалась с Мариной. Стоило расспросить ее подробнее, но разговор ушел в другую сторону, к тому же я решил, что она лжет, ведь у меня в руках было письменное свидетельство. Потом соседка бабы Фиры Лилия Макаровна удивлялась, зачем Марина приходила в дом к знахарке после ее смерти. Лилия Макаровна случайно встретила Марину — та, дескать, ужасно выглядела, выскочила из дома и побежала прочь, вся согнувшись. А ничего необычного в этом визите не было: твоя мать просто-напросто шарила в доме Фиры, искала травы, чтобы начать самостоятельно готовить отвар. Няня, существовавшая в ее больной голове, указывала ей, что и как делать, и Марина, руководствуясь «советами», сама себя потихоньку травила, принимая всякую дрянь без разбору. Куда смотрел ее муж, твой отец, уже другой разговор. Быть может, мечтал избавиться от дражайшей женушки и не мешал ей травиться, может, даже и помогал, чем мог; а может, она скрытничала, и он ничего не видел, — этого я не знаю и не узнаю никогда, да сейчас это и не имеет значения! Это совсем другая история. Важно лишь, что Маргарита не прикладывала руку к гибели твоей матери.

Соня открыла рот, готовясь возразить мне, но я вскинул ладонь.

— Помолчи! У меня даже был документ, который доказывал, что дневник врет! Был — но я не сопоставил даты.

— Даты? — переспросила Соня.

— Вы с сестрой родились в две тысячи третьем году. Примерно тогда же состояние вашей матери постепенно стало усугубляться, ее душевная болезнь обострилась. Появилась Няня, отвары, весь этот кошмар, о котором я узнал во всех подробностях — твоими стараниями. Вот только Маргариты все эти годы в Чернопади не было! До две тысячи седьмого года она жила в Екатеринбурге, и в ее официальных документах черным по белому написано, что работать на меховой фабрике она начала в 2007-м, после возвращения в родной город. К тому моменту твоя мать вовсю «лечилась» своими травами и была на грани смерти, а через полгода ушла из жизни.