Книга Тень «Пересмешника», страница 10 – Артём Март

— Я назвала её Адибой, — с улыбкой сказала Анахита.

— Нет… — возразил он. — Посмотри на неё? Это настоящая Катя. Вылитая я…

Так началась их двойная жизнь. Его редкие, «по службе» визиты в кишлак. Её умение растворяться среди местных женщин. Тайные встречи на окраине, где они были просто Ваня и Анахита. И их общая, смертельно опасная тайна — белокурая Катенька, чьи ясные глаза были зеркалом далёкой сибирской реки, а существование — хрупкой нитью надежды посреди военного времени. Вот только с каждым днём надежда эта мало-помалу таяла.

И тяжесть двойной жизни всё сильнее давила на плечи обоим.

И всё же они оставались друг для друга отдушиной. Анахита чувствовала, что она не одна. Что у неё есть тот, кто может защитить. Пусть он и не всегда рядом. А он… он изливал ей душу. Рассказывал о тягостях службы и боевых буднях, которые ему приходилось преодолевать.

— Наши разведчики найдут Муаллима, вот увидишь, — сказал он Анахите когда Катя, обняв отца, прикрыла глазки и тихо задремала. — Найдут и поймают. Тогда станет безопаснее, и я найду способ вывезти вас отсюда. Обещаю.

— А если… — несмело спросила Анахита… — А если безопасней не станет?

— Станет, — кивнул Бледнов. — Обязательно станет. Те, кто и так хочет воевать, уйдут на войну, когда патроны и оружие закончится. А остальные… Остальные со временем забудут. У них своя жизнь, свои заботы. Свои… семьи. Им будет совсем не до нас. И тогда у нас появится шанс на нормальную жизнь. Вот увидишь.

Анахита снова положила голову ему на бедро. А потом тихо прошептала:

— Я тебе верю, Ваня.

* * *

— Какая ещё «Свинарка», Сухарев, ты с дубу рухнул⁈ — ругался какой-то лейтенантик. — Это ты, что ли, придумал⁈

— Ну… Ну да… — оправдывался Сухарев. — А че тут такого? Мне капитан поручил кино подобрать. Очень жизнеутверждающий фильм, между прочим!

На площади у мечети было людно. У мусульман только что закончилась вечерняя молитва, на время которой лагерь политотряда притих.

После же мы с Сухаревым принялись разворачивать кинобудку, которая представляла собой сегодня просто экран и кинопроектор с колонками, выставленные на свежем воздухе.

Мы с Волковым и Мухой вернулись к мечети примерно к четырём часам дня. Муха тут же вознамерился поговорить с капитаном Мироновым. Хотел доложить о том, что произошло в чайхане.

Да только капитана на месте не оказалось. Он ушёл к местному мулле и старейшинам. Беседовал с ними до самого заката. Мухе пришлось ждать.

Впрочем, нам с Волковым тоже. Но без дела мы не сидели: помогали с продовольствием и оборудованием. Разговаривали с солдатами из отделения охраны. Посматривали, нет ли в округе каких-нибудь недоброжелателей.

Чуйка подсказывала мне, что сегодня что-то будет. Она, словно кошка, запертая в комнате, скреблась у меня на душе. И я прислушивался к этому холодному беспокойству.

Если злоумышленники и появятся, то логичнее всего напасть во время киносеанса, когда местные заполонят площадь, чтобы посмотреть кинофильм.

Укрыться среди них будет легко, а уставшие за день солдаты вполне могут ослабить бдительность.

— Мусульманам? Про свиней? Ты хочешь, чтобы все тотчас же разбежались? — продолжал лейтенантик.

— А… Виноват, товарищ лейтенант, — дошло вдруг до Сухарева. — Я что-то как-то не подумал… Ну… Ну поставлю тогда «Тракториаду».