Книга Тень «Пересмешника», страница 48 – Артём Март

В свете луны я смог немного рассмотреть паренька. У него было очень узкое, худое лицо с впалыми щеками и острыми скулами, небольшой подбородок и очень темная кожа. Волосы, черные как смоль, неровно остригли, чтобы они не падали на уши. Но самое главное — глаза. Темные и от испуга казавшиеся невероятно большими на худощавом лице парня.

Я приблизился к нему на шаг.

Паренек пискнул и постарался отползти от моих ног, но когда я полез в карман, он замер на земле в совершенном ступоре.

Лишь узкая его грудь высоко вздымалась при каждом вздохе.

Когда я достал из кармана свой НЗ, мальчик вздрогнул еще раз. Я опустился рядом с ним на корточки. Потом протянул половину шоколадки в измятой обертке.

— На вот, — сказал я, прекрасно понимая, что он не сможет разобрать моих слов. — На.

Парень уставился на шоколадку, словно огорошенный. Потом его взгляд скакнул на меня. Снова на шоколадку.

Взять ее он не решался.

Тогда я вздохнул, подался вперед и схватил его за руку. Парень взвизгнул, зажмурился и отвернулся. Я сунул шоколадку ему в пальцы и встал.

Тот, ничего не понимая, уставился на мой неожиданный сладкий подарок, оставшийся у него в руке.

Я строго взглянул на парня. Потом указал на квартиру, возле которой он крутился, когда следил за нами.

— Туда, — сказал я одновременно с этим, — не ходи.

Я скрестил руки в жесте «нельзя».

— Понял?

Парень только моргнул.

— Туда. Нельзя. Не ходи. Ясно тебе?

Мальчишка неуверенно кивнул.

— Ну и хорошо.

С этими словами я обернулся и неспеша пошел прочь со двора.

Мой план сработал.

Теперь паренек, подосланный кем-то очень любопытным, принесет своему хозяину мою маленькую дезинформацию. Передаст, что шурави велел ему не ходить у квартиры, где остановилось отделение охраны.

И конечно, его хозяин настоятельно попросит этого паренька, а может быть, и какого-нибудь другого, вернуться к той квартире.

Ведь не просто так же там нельзя околачиваться обычному мальчишке, верно?

Ну и пусть они следят за мотострелками сколько влезет. Пусть наблюдают, как они то и дело ходят на площадь и обратно, сменяясь на постах.

Главное, чтобы очень любопытный «хозяин» не лез к нам с Мухой.

* * *

— Горячий хлеб! Кому горячий хлеб?

— Н-а-а-а-н-э-гарам!

— Мальчик! На подхват! Крепкий! Хороший работник!

Бесконечные крики торговцев сливались с бесконечным же гулом десятков голосов покупателей, стуками молотка медника и топора мясника.

Постоянно блеяли овцы. Где-то орал ишак. Кудахтали куры, которых держал в деревянных клеточках старый толстый торговец, разбивший свою лавку прямо на земле, под навесом из старых циновок.

Где-то хрипловато гудела какая-то музыка из магнитофона. Из-под навеса чайханы, что была на углу, слышалось надрывное монотонное пение под аккомпанемент флейты и сурана.

Анахита переступила длинный, тянущийся вдоль всей улицы арык для отходов и помоев и опасливо пошла вдоль торговых лавок, дуканов и навесов. Прошла под террасами, представлявшими собой торговые места прямо на крышах домов, к которым вели деревянные или глиняные ступени.

Тяжелый, сладковатый запах свежего мяса у лавки мясника добавил и без того беспокоящейся Анахите нового беспокойства.

У дукана хлебопеков ее немного успокоил ароматный, домашний и уютный запах свежего хлеба.

Откуда-то резко пахло специями. Нещадно вонял арык, протянувшийся прямо в середине дороги. Какой-то исхудавший пес подошел к нему, чтобы полакать воды.