Книга Тень «Пересмешника», страница 51 – Артём Март

Только когда афганец прошел мимо, он снова, медленно, напряженный, как боек автомата, пошел к двери.

— Сейчас войдет, внимание, — сказал я и тоже поднял деревянную дубинку.

Мы слышали его хрустящие, осторожные шаги. Шаг. Еще шаг. Еще шаг. Чуть-чуть, и будет здесь.

А потом душман застыл на месте.

Муха стиснул зубы, да так, что даже я слышал, как они скрипнули. Мы понимали — в любую секунду дух может сорваться с крючка. Может заподозрить неладное и просто уйти.

Вдруг раздался сдержанный стук в дверь.

— Саля́м, устод Муамма́р. Метаво́нам дохи́л шава́м? — внезапно спросил с той стороны душман.

От автора:

* * *

🔥ТОПОВАЯ СЕРИЯ ПРО АФГАН! Погибший на боевом задании офицер спецназа получает второй шанс… СССР, 1985 год. Герой молод, снова в армии. Действует СКИДКА на весь цикл сразу: https://author.today/work/358750

Пусть я и не знал дари, но понимал некоторые обыденные в языке слова. Понял их и сейчас — душман поздоровался и просил у Муаммара разрешения войти.

Муха зло нахмурился. Пальцы его побелели на черенке кочерги. Он зыркнул на дверь.

— Ответь, — беззвучно, одними только губами, сказал я и кивнул на дверь, — ответь ему.

Муха мрачно и очень напряженно выдохнул. Потом нервно потоптался на месте и снова глянул на дверь.

Мы оба понимали — если ничего не ответим, душман может просто уйти. Но если разрешить ему войти, будет шанс, что он поведется на обман. И Муха был единственным, кто мог что-то сказать на дари.

Муха напрягся. А потом очень хриплым, низковатым голосом, не слишком удачно подражая тембру Муаммара, прохрипел:

— Бияой… хош омадéд…

Потом Муха намеренно закашлялся, снова подражая старику-курильщику.

Пришелец молчал. Молчал несколько длинных, казавшихся бесконечными секунд. А потом вдруг сказал:

— Устод, шома солим хастед? Саротон хуб нест.

Я не был уверен в точном переводе, но, кажется, дух спросил о здоровье Муаммара. Это был плохой знак. Кажется, подозрительность пришельца только росла.

Мухе от его слов будто бы сделалось дурно. От напряжения и нервозности он аж зажмурился. На лице старлея появилась настоящая, полная боли страдальческая маска.

Когда Муха открыл глаза и сглотнул, то снова заговорил на дари:

— Хамма́ш шукр. Сарда́м дард мекуна́д. Хаво́… хаво́ бад аст.

Говорил он хрипло и не очень разборчиво. Проглатывал слова.

Потом снова тишина.

Я внимательно смотрел старлею в глаза. Тот — то на меня, то на дверь.

Мы оба понимали — оставалось только ждать.

* * *

Псалай застыл у двери.

Когда он подошел к дому Анахиты, у него сразу появилось ощущение, что что-то не так.

Окошки домика были плотно зашторены. Двор оставался будто бы безжизненным. Ни единой курицы не гуляло по нему. В хлеву молчали козы.

Несколько мгновений Псалай колебался. Потом все же решился войти. Он медленно открыл калитку и зашел во двор. Аккуратно и тихо проследовал по вытоптанной жильцами тропе.

Когда его окликнул проходящий мимо знакомый и осведомился о том, как его здоровье, Псалай, как ни в чем не бывало, приветливо и непринужденно ответил. Сказал, что пришел в гости к своему старому другу Муаммару.

А дальше снова направился к двери.

С каждым шагом напряжение, что он ощущал, нарастало. Какая-то неуловимая неправильность этого такого знакомого ему места постоянно давила на Псалая. Вызывала сомнения.