Книга В гнезде "Пересмешника", страница 103 – Артём Март

Муха вздохнул. Потом глянул на время и поправил подсумок с рацией. Достал гарнитуру.

— Всем машинам! Это «Ветер один»! Доложить обстановку! Повторяю, доложить обстановку!

Некоторое время Муха молчал. Я же просто наблюдал за тем, как каменистые равнины «Мешка» скрываются за большими скалами. Мы приближались к «Темняку».

Муха, по-видимому, удовлетворившись докладом, заговорил:

— Всем машинам, говорит «Ветер один». Максимальная боевая готовность. Скоро будем входить в Темняк. Через полкилометра пойдем медленным ходом. Дальше — со щупами. Возможно минирование. Повторяю, возможно минирование. Держите ухо востро, братцы. В случае обнаружения противника, огонь по усмотрению.

Муха отложил гарнитуру.

— Все еще надеешься, что твой друг живой? — спросил он, заметив, что я задумался.

— Я не привык надеяться, — ответил я. — Возможно, он жив. Возможно, нет. Но если мне попадется человек, виновный в пропаже Алима, я церемониться не буду.

Муха вздохнул. Серьезно покачал головой.

— Прям как с Муаллим-и-Дином?

— Как с Муаллим-и-Дином.

Муха поджал губы. Но смолчал. Вместо этого он достал свой командирский планшет и карту. Показал мне обведенную цветным карандашом отметку.

— В Темняке сумерки наступают рано, — сказал он, — по темноте двигаться опасно. Придется сделать еще одну остановку тут. Занять оборону.

Я с интересом глянул на карту.

— Вот, здесь, под этой скалой, — продолжил Муха, указывая мне карандашом. — Стаканов говорил, местные называют ее «Скалой Кабана». Ну или Клыком. Под ней и остановимся.

— Как-как? — нахмурился я, — как называют?

— Противник слева! В горах! — внезапно заорал Смыкало, сидевший у моторного отсека.

Не успел он замолчать, как раздался сухой, хлесткий звук выстрела.

Я видел, как Смыкало с огромной силой откинуло назад. Как он перекатился через голову и рухнул с брони на землю.

— Взвод! — заорал Муха, шаря взглядом по скалам, — к бою!

— Всем с машины! В укрытие! — крикнул я и, схватив автомат, спрыгнул с БТР.

Не успели остальные бойцы соскочить с брони нашей машины, как откуда-то со скал по нам открыли шквальный, но не точный огонь.

Звуки выстрелов нервирующей трескотней разносились по вершинам гор. Отражались кратким эхом от скал.

Я рухнул под колесо, стискивая автомат, прижался к нему.

Муха немедленно спрыгнул рядом.

— Суки… Падлы… — выругался он, окидывая взглядом тело Смыкало, чьи распластанные руки виднелись из-за спин спешившихся и теперь укрывшихся за БТР пограничников.

— Затормозить хотят, — сказал я невозмутимо.

— Нужно… — начал было Муха, но недоговорил.

Заработали КПВТ и ПКТ нашего бронетранспортера. Их гулкий вой тут же ударил по ушам.

Муха втянул голову в плечи, искривился, зажал ухо пальцем.

Я тем временем выскочил из-за БТР, выглянул, стараясь рассмотреть, где же враг.

КПВТ бил сильно, но не прицельно. По большому счету, он беспорядочно поливал каменистые склоны огнем, стараясь вслепую прижать нападавших. Его крупнокалиберные пули крошили камни и скалы. Поднимали пыль, заволакивая ею и так скрытые от нас позиции врага.

Не прошло и нескольких мгновений, как и остальные машины открыли огонь.

И все же я чувствовал, что душманы, пусть часть из них и прижало, все еще обстреливали нас в ответ.

Внезапно перед носом БТР, из-за которого я выглядывал, стараясь как можно меньше показываться из-за машины, упала пуля. Меньше мгновения спустя я заметил на склоне дульную вспышку. Юркнул за БТР.