Книга В гнезде "Пересмешника", страница 19 – Артём Март

С Суворовым нужно держать ухо востро.

Парень на взводе. Когда мы пойдем в бой, он будет всячески стараться проявить себя. Возможно, чтобы оправдаться в глазах остальных бойцов. А может быть — чтобы найти личное искупление. Чтобы понять, как он себя поведет, если нас прижмут — как зверь или же как человек. Как солдат.

И такое настроение молодого пограничника было мне вполне понятно. Да только какая-нибудь внезапная выходка Суворова могла стоить жизни не только ему, но и нам всем.

Если есть хоть малейший шанс выбраться отсюда — я им воспользуюсь. И чтобы получилось, нужно присматривать за ретивым парнем.

— На вот, — я протянул Суворову кривой, окровавленный нож, которым прирезал духа. — Будешь присматривать за тылом.

— Ты меня задвигаешь? — нахмурился Суворов. — Ты тут не командир, чтобы меня задвигать…

— Я тут самый старший по званию, — сказал я сурово, но беззлобно. — Возьми нож. Это приказ.

Женя Суворов немного поколебался. Потом все же протянул руку и взял все еще липкий от запекшейся крови нож.

Кинжал же достался Смыкало. Боец повел себя профессионально — не стал пререкаться в этот раз. Уяснил свою роль как надо.

Мда, кажется, после того как боец пытался харахориться тогда, в вертолете по пути в крепость, он все же кое-чему научился. Или, может быть, все же понял, что спорить со мной во-первых бессмысленно, а во-вторых чревато.

А вот Чесноков от оружия сам отказался.

Когда мы стали расправляться с душманами, Игорь Белых аж в стену вжался, уставившись на все происходящее дурными глазами. Не меньше минуты мехводу понадобилось, чтобы отодрать бедолагу от стены.

Я понимал — Белых сейчас совсем не боец. И ему нужен кто-то, кто будет присматривать за парнишкой.

— Ну что ты? Нормально? — спросил у Белых Чесноков.

Солдатик, сидевший на полу, повесив голову, ничего ему не ответил.

Но когда я спросил у него, сможет ли Игорь идти, мехвод без затей обернулся и показал мне большой палец.

— Нормально все, командир, — сказал он с искренней улыбкой. — Прорвемся.

А прорываться нужно было быстро. Оставаться здесь, в этой пещере, провонявшей душманской кровью, больше нельзя.

Я пошел первым, Суворов — за мной. В середине мехвод Чесноков поддерживал вялого Белых. Последними шли Смыкало и Бычка, который должен был прикрывать тыл.

Когда я проверил, пуст ли каменный, кривой туннель, куда выводил выход из камеры, мы стали выходить наружу. По пути я схватил коптилку, чтобы обеспечить нас хоть каким-то светом.

— Куда? — шепнул мне Суворов, притаившись за моим плечом, — налево? направо?

— Сюда, — сказал я, уходя налево.

А потом, контролируя пространство, быстро, но собранно стал продвигаться по коридору.

Судя по тому, как фыркнул Суворов, он хотел что-то возразить, но не успел. Вся группа, поддавшись моему контролю, двинулась следом.

Я шел чуткий, словно волк на охоте.

Под ногами негромко хрустела галька, неприятно холодя и беспокоя босые ноги. Сводчатый туннель, казалось, был рукотворно расширен. Тут и там на стенах, в слабом свете моей коптилки, я замечал стесы на камнях. Будто бы поработали киркой или большим зубилом.

Возможно, пещеры уже не первый год служили разным группировкам душманов укрытием. Медленно, с течением времени, духи укрепляли и расширяли здешние ходы по мере возможностей. Когда дальше по туннелю я заметил тяжелые деревянные подпорки, упиравшиеся в потолок, то понял — мои догадки подтвердились.