Книга В гнезде "Пересмешника", страница 21 – Артём Март

Тишина здесь была не пустотой. Она казалась живым, дышащим существом. Ее разрывало эхо наших шагов — приглушенное шарканье босых пяток по камню, хруст гальки, прерывистое, тяжелое дыхание Игоря, которого почти нес Чесноков.

В ней, в этой тишине, остальные звуки казались особенно громкими, насыщенными. Будь то звук капель воды, падающей где-то со сводов, или далекий, странный вой — то ли ветер, то ли игра воображения — все это давило на голову так, что звенело в ушах.

Воздух тут был спертым и влажным, им было трудно дышать полной грудью. Он пах землистой сыростью, мокрой песчаной пылью и чем-то еще — сладковатым, гнилостным запахом тления, будто где-то в боковых ответвлениях погибло и гнило какое-то животное. А может быть, и не животное вовсе.

Я чувствовал, как холод от камня поднимался по босым ногам, забирая последние остатки тепла. Влажный воздух оседал на коже липкой прохладой, заставляя ежиться.

— Ну и что теперь? — тихо спросил Суворов, когда я остановился у развилки.

— Ждите здесь, — сказал я.

— Ты куда? — нервно спросил Суворов, когда я в одиночку пошел к развилке. — Куда пошел⁈

— Да тихо ты, — мрачно одернул Женю Бычка. — Это ж Сашка. Он свое дело знает. Стой спокойно и не рыпайся.

Суворов обернулся к крепкотелому Бычке. Даже хотел ему чем-то возразить, но теперь, когда обоих солдат не связывали веревки по рукам и ногам, Женя благоразумно повременил спорить с Бычкой.

Я же, тем временем, приблизился к развилке. Осветил сначала левую часть, потом правую.

— Сюда, — указал я налево.

— Это ты наугад? — спросил Женя.

— По правому туннелю явно ходят. А потому — нет. Возможно, справа просто тупик.

Такой вывод я сделал, осмотрев оба пути. Правый был уже, каким-то более кривым, бугристым, а спустя метра два и вовсе сужался так, что пройти можно было только пригнувшись. Левый же оказался своего рода «облагороженным» ровно таким же образом, как и тот туннель, по которому мы сюда добрались.

Суворов ничего не сказал, нехотя удовлетворившись ответом. Тогда мы продолжили наш путь.

Я не знаю, сколько мы прошли по левому ответвлению. Здесь, в темноте, сложно было оценивать как время, так и расстояние. Но когда впереди за небольшим, плавным поворотом я увидел робкий свет, то застыл на месте.

— Куда-то пришли… — мрачно констатировал Чесноков, подтягивая бессильную руку Игорька, которую мехвод перекинул себе через плечо.

— Выход? — спросил Женя.

— Нет. Ветра нет. И свет больно тусклый. Тихо всем. Пробираемся очень аккуратно. Шагать след в след за впереди идущим.

Мы с Бычкой вскинули автоматы. Аккуратно, спокойно пошли вперед, выбирая, куда ставить ногу. Остальные двинулись по моим следам.

Буквально через минуту, когда я услышал отголоски чужой речи, то тут же затушил коптилку.

— Там кто-то есть… — констатировал Женя запоздало.

— Будьте тут. Бычка — за мной, — скомандовал я.

Бычка тут же аккуратно подтянулся с хвоста группы, и мы вдвоем друг за другом принялись красться вперед вдоль самой стены.

По мере приближения к источнику света тьма отступала. Все четче проявлялись неровности стен, пола и сводчатого потолка. И громче становились голоса.

Жестом приказав Бычке остановиться, я затих сам. Стал считать говорящих.

Говорили на дари. Голос говорившего звучал весело и даже насмешливо. Я бы сказал — пренебрежительно. Казалось, он над кем-то глумится, потешается.