Книга В гнезде "Пересмешника", страница 55 – Артём Март

Остальные погранцы молчали. Поглядывали то на притихших пленных, то на суетящихся вокруг нас десантников равнодушно-усталыми взглядами.

— Потом лейтенант вдруг спросил:

— Пашка! Селихов! А это не твой брат, случайно?

В это мгновение я почувствовал, как моя душа встрепенулась, подобно воробьишке, решившему размять крылья.

По пальцам рук и ног пошла тёплая, вызвавшая колкие мурашки волна. Это моё тело так отреагировало на волнительное предвкушение. Предвкушение того, что сейчас я могу вновь увидеть родного человека.

Впрочем, внешне я никак не показал свои эмоции. Остался так же холоден и сосредоточен, как обычно.

И тем не менее я посмотрел вглубь пещеры над плечом командира десантников. Тот тоже обернулся туда, куда указал мой взгляд.

Из тени вышел Саша. А потом застыл на месте, как громом поражённый.

Он изменился.

Когда мы с ним призывались, то походили на тощих дворовых пацанов с острыми, рублеными чертами лиц и всклокоченными волосами. Тогда нас действительно нельзя было различить невооружённым взглядом.

Сейчас же различия стали разительными.

Саша покрупнел и возмужал. Его плечи раздались вширь. Грудь и конечности округлились. Лицо потеряло те самые острые пацанячьи черты — скулы сгладились, подбородок сделался мощнее. На шее и открытых предплечьях проступили крупные мускулы.

Если я походил на напряжённую, лёгкую и постоянно скрученную стальную пружину, то Саша напоминал тяжёлый угловатый слиток железа. Твёрдый, но лишённый всякой гибкости.

Теперь он стал похожим на меня в моей прошлой жизни.

Так разная специфика службы отразилась на двух так похожих братьях-близнецах. Перековала их молодые, гибкие тела и заточила под разные, определённые этой же службой задачи.

И только взгляд его почти не изменился. Он остался таким же открытым и… добрым. Но, казалось, лишился прежней мальчишеской наивности.

— Братик?.. — Сашка было шагнул ко мне.

Потом замер, глянув на лейтенанта, как бы выспрашивая у него разрешения на внезапный порыв.

Лейтенант ничего не сказал. Но и ничего не запретил. Он только отвел взгляд, посмотрев на пленных.

Вымуштрованный Сашка тут же уловил разрешение в этом жесте командира. Он одним движением откинул автомат, висящий на груди, за спину и тут же быстрым, широким шагом направился ко мне.

Но не доходя буквально двух шагов, он замер. Широко раскрыл глаза, будто бы не веря в то, что видит. В них, в этих глазах на миг отразилось настоящее, совершенно неподдельное детское смятение.

— Паша… — тихо, почти беззвучно произнёс Сашка.

Даже я не услышал собственного имени, от которого давно отвык. Только и смог, что прочитать его по Сашкиным губам.

— Здравствуй, Паша, — с улыбкой сказал я, назвав брата собственным именем.

Саша потянулся к своему лицу. Грязноватыми пальцами коснулся лба, щёк. Со стороны казалось, будто бы он вытирает пот. Но я понимал — Сашка будто бы не верит своим глазам, что встретил меня. Казалось, на миг он подумал, будто бы всё это сон.

Будто бы ему снится, что он нашёл меня здесь, в этих пещерах, только недавно освободившимся из плена и чуть не погибшим на последних рубежах обороны.

Всё в Саше — его взгляд, его поза, его движения и жесты — как бы говорило: «Ты здесь? И я здесь? Мы оба вместе?»

Я улыбнулся и едва заметно кивнул.