Книга В гнезде "Пересмешника", страница 58 – Артём Март

— Вы уже не маленькие, чтоб с вами нянькаться, — Артемьев сложил руки на висевшем на груди автомате. — Против душманов продержались, и ещё чуток потерпите.

— Ему нужна срочная медпомощь, — вклинился Чесноков. — У него ранение в брюшную полость. Крови много потерял…

— Ничего. Вы погранцы — парни крепкие, — отмахнулся Артемьев.

— Товарищ лейтенант! — Бычка не выдержал. — Да мы тут половину вашей работы сделали, пока вы там по горам лазили! А вы к нам, значит, жопой⁈

— Че? — Артемьев набычился и попёр было на Бычку.

— Тихо-тихо, товарищ лейтенант, — я тут же встал между ними и остановил крупного десантника, слегка толкнув его в грудь.

Тот тут же глянул на меня. В глазах его блеснула раздражённая злость.

— Ты че руки распускаешь, боец? — сказал Артемьев злобно.

Краем глаза я заметил, как Саша шагнул в нашу сторону, но когда я остановил Артемьева, он тоже замер.

Пограничники, собравшись вокруг Бычки, тут же стали освистывать лейтенанта. И, признаться, после пережитого сегодня никто среди них особо-то и не старался подбирать выражения.

Лейтенант смотрел на это всё с невозмутимой злостью.

— Слышь. Ты свою стаю попридержи-то, — сказал он не им, а мне. — А то ж я и сам могу.

Потом Артемьев глянул на мою руку, всё ещё упиравшуюся ему в автомат.

— Руку убрал, — сказал лейтенант. — А то я сам уберу.

— Чтобы уму-разуму нас учить, у тебя время, значит, есть, — строго, не отводя глаз от командира десантников, сказал я. — А чтобы раненого с собой взять — так «задача»? Товарищ лейтенант, да у тебя в жопе детство, что ли, до сих пор играет?

— Че сказал?

Десантник схватил меня за ворот. В ответ я вцепился ему в одежду.

Остальные вдвшники, по всей видимости, привыкшие к взрывному характеру командира, даже с места не сдвинулись. Так и стояли они на своих позициях, изредка и даже с каким-то равнодушием во взглядах посматривая на нас с Артемьевым.

В стороне не остался только Саша. Ну и мои погранцы.

Те принялись ещё громче выражать своё негодование. А вот Саша кинулся к нам.

— Брэйк! Брэйк! — Он налег на наши с лейтенантом руки, заставил нас расцепиться.

Встав плечом к плечу со мной, Саша заговорил:

— Сергей Палыч, ну ты че? Ну парню помощь нужна! Помрёт же!

— Слышь, — Артемьев теперь уставился на Сашу. — Ты смотри, а то ж я и тебя опрокину. Не посмотрю, что свой! И брата своего угомони.

— Да тут тебя угомонить надо! — орал Бычка.

— А мы для тебя че? Не свои⁈ — кричал Суворов.

— Да вы че творите! Он же ж коньки отбросит! — голосил Смыкало.

— Разговоры! Тихо всем! — крикнул я, не поворачивая головы на пограничников.

Группа, все как один, замолчала, одаривая меня немного недоумёнными взглядами.

Наблюдая всё это, Артемьев засопел.

— Солдатский вожак, значит, — сказал он мрачно, а ещё гораздо более медленно и даже разборчиво. — И офицеров не боишься, а?

Я не ответил, сверля лейтенанта холодным взглядом.

Артемьев помолчал несколько мгновений.

— А че ж ты мне, Паша, не рассказывал, что у тебя брат такой духовитый? — спросил он у Сашки.

В тоне его, как ни странно, прозвучали нотки осторожного уважения.

— Так рассказывал, — ответил тот почти так же холодно, как и я.

Лейтенант усмехнулся.

— Значит, у вас брат за брата, а? — снова спросил Артемьев. — И пофигу, что вон там твои новые братья стоят. Только боевые. Да?