Книга В гнезде "Пересмешника", страница 60 – Артём Март

— А ты откуда знаешь, какой там склон? — спросил Артемьев несколько равнодушно.

— Я проводил там разведку.

Лейтенант поморщился.

— А не брешешь ли ты, чтобы спасти своего погранца, а? Может, заливаешь? Думаешь, что простачка нашел?

— Хорошо, — пожал я плечами. — Иди как шел. Потом сам будешь объяснять командованию, почему задержался и не помог раненому, который, скорее всего, погибнет, пока мы будем доставлять его к выходу своими силами.

Артемьев мрачно хмыкнул. И даже, о чудо, задумался. Хотя раньше лейтенант отвечал скоро, порывисто. Казалось, он совершенно не пропускал моих слов сквозь фильтр своего ума. Будто бы отвечал он всегда инстинктивно, не задумываясь над словами собеседника. По крайней мере так это было до настоящего момента.

До чего-то, наконец, дойдя, лейтенант обернулся. Оценил высоту, на которую придется подниматься на обратном пути. Потом вздохнул.

— Ну лады. А че будет, если обратно получится медленнее?

— Не получится, — убежденно сказал я.

— Кажется мне, — вздохнул Артемьев. — Что ты плетешь. Что все что угодно скажешь, чтобы своего спасти. Вот скажи, Селихов, так это или нет? Честно скажи. Без болтовни.

Я ухмыльнулся.

— А давай замажем.

Лейтенант приподнял брови от удивления. Впрочем, удивление это быстро сменилось на робкий огонек в глазах. Как я и предполагал, Артемьев оказался достаточно азартным человеком.

— На что замажем? — спросил он хитровато.

— Который час?

Артемьев посмотрел на свои «Командирские», которые носил по-солдатски, циферблатом внутрь.

— Без пятнадцати три.

— Спорим, что дойдем до выхода за час.

Артемьев хмыкнул.

— И на что спорить будем?

— Предлагай, товарищ лейтенант, — беззаботно пожал я плечами.

Командир десантников обернулся, чтобы посмотреть на остальных бойцов.

Пограничники собрались вокруг раненых и о чем-то напряженно разговаривали. Бычко время от времени с каким-то подозрением зыркал на нас с лейтенантом. Чесноков же попытался заговорить о чем-то с Белых. Попробовал растолкать находящегося в шоке пограничника.

Десантники притихли. По одному-по двое стояли они то там, то здесь, занимая позиции. Кто-то курил. Кто-то тихо разговаривал. Один боец грыз галету.

— Вот так? Без условий? — Артемьев прищурился. — Просто «предлагай» и все?

— Просто «предлагай».

— М-да… Значит… За своих ты горой…

Взгляд лейтенанта устремился куда-то вдаль. Внезапно Артемьев посерьезнел. На лице его, пусть и на миг, но все же отразилась какая-то странная грусть, которая казалась совершенно не свойственной его характеру. Во всяком случае командир десантников держался так, будто термин «унывать» к нему не применим по определению.

— Уважаю за это, — бросил он, немного помолчав. — Ну лады. Если я выиграю, если хоть на минуту опоздаем к вертолету, — дам тебе в морду при всем строе за твой острый язык. Понял?

— А если я выиграю? — хмыкнул я.

— Ну… Ну тогда… — лейтенант потянулся к брюкам, открыл клапан кармана, предназначенного для переноски ножа. — Ну тогда эта штука твоя.

Он извлек из ножен, что хранились в этом кармане, армейский нож.

Это оказался американский «Ка-Бар» с темным, длинным клинком и кольчатой рукоятью из хорошей спрессованной кожи.

— Трофейный, — похвастался Артемьев.

С этими словами лейтенант протянул мне нож рукоятью вперед. Я принял знакомый клинок. Нож был несколько потертый, «бывалый», но, судя по качеству исполнения и четко отштампованным клеймам на клинке, — подлинным. Не китайской подделкой, которые можно было встретить за кушаками некоторых, не очень состоятельных душманов.