Книга Меж двух огней, страница 22 – Артём Март

— Слышали приказ⁈ — завопил Самсонов, очухавшийся от первоначального шока. — Отделение! Огонь на подавление!

Автоматы пограничников почти синхронно застрекотали. Бычка ловко перекинул пулемет с камня на камень, нажал на спуск.

Наши пули тут же принялись выбивать белые фонтанчики пыли из камней и земли вокруг позиции врага. Я даже заметил, как несколько духов, пораженные свинцом, вываливались из-за укрытий. Как их дружки втаскивали раненых и убитых обратно за свои каменные щиты.

Плотность вражеского огня на несколько мгновений упала до минимума. Я понимал — пять человек личного состава отделения Самсонова не смогут долго поддерживать такую плотность огня. У меня было лишь несколько секунд.

Я бросился к РПГ. Прямо под снова нарастающим огнем врага схватил неудобно лежащий гранатомет. Упал вместе с ним за укрытие. Поднялся на колено, одновременно водружая нагруженный тяжелым боеприпасом РПГ на плечо.

Пчеловеев уже взвел УСМ. Не успел только снять предохранитель.

Я прильнул глазом к окуляру массивного прицела ПГО-7В. Щелкнул предохранителем.

Я не почувствовал, как в виски ударил адреналин. Не почувствовал того состояния, как под влиянием гормонов мозг воспринимает время будто бы в замедленной съемке.

Мне было все равно, что пули ложились вокруг, что осколки камней и кусочки земли забрасывали меня, когда смертоносные кусочки свинца впивались в землю в опасной близости.

Для меня существовала лишь каменная, похожая на ряд затупившихся зубов гряда, лишь сетка прицела гранатомета. И мое собственное биение сердца.

Я нажал на спуск.

Резкий, гулкий, уходящий в завывание хлопок выстрела заглушил собой весь окружающий автоматный стрекот. Сильно врезал по ушам. Гранатомет мощно дернулся в руках, обдавая меня отголосками ушедшей назад взрывной волны и реактивных газов. Сама земля задрожала под ногами.

Реактивная граната лишь меньше мгновения оставалась видимой глазу. Меньше мига ее, прорезающую пространство, можно было наблюдать невооруженным человеческим зрением.

А потом вдали, меж зубов-камней, раздался взрыв. Черно-сизый дым немедленно затянул позицию вражеского пулемета ДЩК, который замолчал навсегда.

Я рухнул на землю, спасаясь от душманского огня. Отбросил пустой гранатомет.

— Подавил⁈ — крикнул сквозь стрекот огневого боя Муха. — Подавил! Подавил пулемет!

— Отходят! — заорал Бычка, когда иссяк его боезапас. — Отходят, сукины дети! Пересрались, что их пулемета больше нету!

Самсонов радостно выругался смачным матом. Привстал, когда огонь со стороны отступающих духов поутих. Принялся прицельно стрелять одиночными по уходящим врагам.

— Не преследовать! — скомандовал я, поднимаясь на колено, — не покидать позиций! Пусть уходят!

— Не преследовать! — кричал Муха, — пускай убираются в свои горы!

Муха обернулся. Лицо его было чумазым, напряженным. Губы плотно сомкнуты. Но в глазах стояла торжественная радость.

Он подлез ко мне, схватил за плечо.

— Отбились. Отбились от этих сук. Боком им вышла их внезапная атака! Благодаря тебе отбились!

Я больше не смотрел ему в лицо. Все потому, что мое внимание было направлено на БТР Громова. Безжизненный, будто бы мертвый, он стоял на склоне, окруженный клубами темного дыма.

Бой кончился так же быстро, как и начался. Потеряв основное оружие, духи отошли. Оттянули оставшиеся пулеметы, не желая потерять и их в бою.