Книга Меж двух огней, страница 78 – Артём Март

— Самсонов! Оружие! — приказал я.

Самсонов неловко обернулся, чтобы взять свой автомат. И не успел.

Мальчишка быстрым, молниеносным движением бросился к оружию, вцепился в него, схватил, уведя из-под рук сержанта. Да так, что Самсонов шмякнулся на колени.

Юсуф быстро поднял автомат. Умело щелкнул предохранителем. А потом направил ствол на нас с Самсоновым.

Я видел, как подрагивает ствол автомата в руках парня. Дрожат его пальцы на цевье и пистолетной рукоятке.

Я поднял руки в успокаивающем жесте. Заглядывая парню прямо в глаза, медленно поднялся.

У Юсуфа дрожали не только руки. Он трясся весь. Трясся почти так же, как и в момент нашей первой встречи, когда мальчишка прятался от пограничников за каменным укрытием.

— Э! Э! — вполне ожидаемо закричал кто-то из пограничников.

— Брось! Брось оружие!

— Стрелять буду!

Отделение быстро окружило парня. Все как один пограничники повскидывали автоматы. Юсуф, казалось, даже не замечал их.

Он что-то громко прокричал мне. В голосе его, ломком, дрожащем, тем не менее звучали приказ и вызов.

— Тихо! Отставить всем! — жестом приказал я пограничникам.

— Парень с ума свихнулся! — топчась на месте и держа Юсуфа на прицеле своего пулемета, крикнул Бычка.

— Отставить всем! — с нажимом приказал я, зыркнув на пограничников. — Одно неверное движение — и он выстрелит.

Пограничники принялись нервно переглядываться.

— Не приближаться, — продолжил я. — Ничего не предпринимать. Огня не открывать.

Я снова заглянул в глаза парню. В злые, блестящие от наворачивавшихся у него слез глаза. Заглянул и быстро понял, что им движет.

Это был не просто гнев. Парня переполняла гремучая смесь из отчаяния, чувства предательства и какой-то странной, архетипической веры в то, что «шурави могут все». В то, что мы, шурави, пришедшие из другой, удивительной страны, где есть огромные заводы, где множество разных машин, где по воздуху летают самолеты и вертолеты, а моря бороздят невероятных размеров корабли, просто не хотим помочь Мирзе.

Не хотим тратить время на маленьких, ничего не значащих людей из давно забытого кишлака. Не хотим сказать два слова в рацию, чтобы вызвать вертолет, который немедленно увезет старика в самую лучшую больницу.

Он думает, что наш отказ помочь — это злой умысел.

И лишь отчаянный, храбрый до безрассудства шаг сможет изменить наше мнение. Раз уж герой из былин показывает сверхъестественным силам из сказок свою волю и удаль и потому получает от них расположение и покровительство взамен, значит, и он, Юсуф, тоже так сможет.

Но он не сможет. Потому что он лишь мальчишка. А мы — только люди. И все.

Пограничники колебались. Не понимали, что им предпринять. За их спинами в безмолвной панике топтался Касим, не решаясь сказать ни слова.

— Будь… — сглотнул Самсонов, все еще стоявший на коленях, — будь хорошим мальчиком и…

— Тихо, — приказал ему я.

Самсонов замолчал.

Юсуф медленно, ломким, хриплым от бьющего в голову адреналина голосом что-то проговорил мне. Кивнул на шалаш.

Я ничего ему не ответил. Только кивнул.

Мальчишка искривил губы. Показал ровные, но желтоватые и грязные от долгого пребывания в горах зубы. Снова слегка кивнул автоматом на шалаш.

Мне нужно было тянуть время. Нужно было отвлечь его, чтобы он не наделал глупостей. Ведь я знал, чем все может обернуться. Стоило его нервам сдать, стоило ему нажать на спуск, и все будет кончено.