Книга Меж двух огней, страница 84 – Артём Март

— Всего-то чуть больше чем по тройке на брата, — пожал плечами Бычка, поглаживая приклад своего пулемета.

— Кажется, не так и много, — хмыкнул я.

— Совсем не много, — подтвердил Бычка злорадно.

— И как? Как штурмовать? В лоб — никак не выйдет! — судорожно забеспокоился Самсонов. — Нас просто прижмут к земле огнем. Потом подберутся и гранатами закидают!

— Сможешь пробраться вон к тому камню, а? — проговорил я, указывая на точку на склоне, расположенную почти на уровне с узким горлышком, где проходила колонна.

Машины, тем временем, медленно продолжали преодолевать узкую часть дороги. Они шли грамотно — держали друг за другом приличную дистанцию — метров тридцать, а может быть пятьдесят. Проехавшие машины ожидали отстающих, чтобы не ломать строя и двигаться как единый организм. Таким макаром духи пытались уберечь машины от мин и засад. Одним словом — не кучковались.

— Это еще зачем⁈ — еще сильнее удивился Самсонов, когда оценил расстояние на глаз.

— Надо, чтоб ты сделал это незаметно. Попадешься — всему труба.

Самсонов побледнел.

— Давай, мож я, а? — У этого, видать, кишка тонка, — вызвался Бычка.

Побледневший Самсонов наградил его полным неприязни и страха взглядом.

— Нет, Саня, — покачал я головой. — Твой пулемет мне нужен прямо тут. На этой позиции.

— А ты? — спросил Бычка.

— А я проберусь вниз. Раздам приказы Пчеловееву с Матовым.

— Неужто сообразил уже, как нам их остановить? — ухмыльнулся Бычка.

— Значит, слушайте, что мы сделаем, — не ответил я ему на вопрос. — Но предупреждаю — ничему не удивляться. Если что странное увидите — не суетиться. Паники не поднимать. У меня все будет под контролем.

* * *

— Прошли, — зашипела советская рация, — двигайтесь дальше.

Назир вставил сигарету в большие, обветренные губы. Потом бросил водителю:

— Двигай, — и закурил.

Водитель — молодой парень по имени Фарид, включил передачу. Тронулся.

Фарид не очень нравился Назиру. Старый воин считал мальчишку выскочкой. Все в нем бесило Назира — и аккуратная, старательно намотанная чалма, которой парень как бы красовался перед остальными, и его здоровые, очень белые зубы. У парня была странная привычка скалиться, постоянно показывая их окружающим. Но главное — Фарид был городским. Впрочем, со своими обязанностями водителя он справлялся сносно. Фариду этого было достаточно.

— Наконец-то мы уходим из этих проклятых пещер, — пробурчал крупный детина Таквар, походивший на быка как габаритами и голосом, так и остротой ума.

— Старый Забиулла заигрался, — потирая крючковатый нос, проговорил Ясин, сидевший рядом с Такваром, — заигрался в горных разбойников. А у меня от этой сырости и голодухи уже зубы лезут.

— Цинга, — бросил ему Фарид.

— А тебе почем знать, мальчишка? — прошипел Ясин.

— Потому как, — Фарид обернулся, оскалил зубы в каком-то странном подобии улыбки, — потому как уже второй месяц на одной тушенке сидим.

— Больно ты ученый! Помалкивай и рули!

Парень хохотнул и отвернулся. Почесал реденькую, короткую бороденку.

— Уходим-то, это, конечно, хорошо, — проговорил Таквар, уставившись в окно, — да только Абдул-Халим будет в ярости. Не завидую я остальным командирам, кто пошел на поводу у американца. Ой, не завидую…

— С Абдул-Халимом пускай американец и разбирается, — хрипловато и мрачно проговорил Назир. — Халим уже давно потерял с моджахеддин всякий язык. Он сидит у себя в саду, жрет и пьет. А мы тут, в пещерах, мерзнем. Еще бы неделя, и моджахеды стали бы уходить от него. Потому как давно разговоры ходят, что мы тут не своим делом занимаемся.