Книга Меж двух огней, страница 91 – Артём Март

— Ну… — стараясь остановиться ржать, проговорил Бычка, — кончайте цирк… Спускаться надо… А то… А то там Саня Селихов один…

— И Пчеловеев, — тоже силясь задавить хохот, добавил Самсонов.

— И верно… — заглатывая ртом воздух, согласился Матавой, — надо…

Самсонов с трудом встал, а потом подал Бычке руку. И помог пулемётчику подняться.

* * *

Я прижал душмана к колесу ЗИЛа. Тот сплюнул кровью на коробку моего автомата, упиравшуюся ему в кадык. Дух был сильным. Боролся до последнего. Нож он уже давно потерял и теперь только и мог, что цепляться за жизнь. Он судорожно вцепился в цевьё и приклад моего АК. Бессильно сучил ногами, скребя каблуками о камни.

Я поднажал, навалился на оружие всем телом. Хрустнуло. Душман сначала захрипел, задергался, но почти сразу затих.

Я поднялся, переводя дыхание. Утёр кровь со лба. Проверил тяжёлый АК-47, которым пришлось орудовать в рукопашной, словно дубиной, а дальше принялся пробираться к головной машине.

Душманы уже не сопротивлялись. Казалось, в колонне не было ни единой живой души. Бой ещё шёл. Шёл где-то в хвосте колонны, а может быть — на склоне. На худой конец — у подножья горы.

Ни духов, ни погранцов я не видел. Но то обстоятельство, что бой продолжается, обнадёживало. Значит, парни ещё сражаются. И судя по всему, мы преуспеваем.

По дороге к командирскому УАЗику мне, правда, пришлось застрелить одного духа. Тот прятался под «Бедфордом». Думал переждать бой и сбежать, но когда я приблизился, его нервы сдали. Душман показался из-под машины, вскинул автомат. Я выстрелил первым. Дух так и остался лежать под днищем грузовика.

Командирская машина каравана стояла с распахнутыми дверями. У задней правой суетился мужчина в форме защитного цвета. Мужчина оказался чутким. Он услышал, как я приближаюсь.

А ещё быстрым. На удивление быстрым.

Резким движением он отпрянул от машины. Наставил на меня пистолет. Я заметил, что это не душман.

Мужчина не носил бороды и казался гладко выбритым. А короткие тёмные волосы зачесал наверх в аккуратную причёску. А ещё — он держал небольшой алюминиевый кейс.

Я понял, почему он замешкался. Незнакомец пытался пристегнуть кейс наручниками к левой руке.

— Я бы тебе не советовал, — проговорил он на русском, но с отчётливым английским акцентом, — не советовал тебе приближаться.

Я молчал. Стоял на месте, держа его на прицеле.

— Ты здесь один? — хмыкнул он. — Где твои товарищи?

— Американец, — проговорил я холодно.

— Ты проявляешь чудеса догадливости, камрад.

Последнее слово он проговорил на английском.

— Я тебя знаю. Уильям Стоун, — сказал я, и ухмылочка немедленно сползла с губ американца.

— Даже так? — помрачнел американец. — Ну и кто же вы? Спецназ ГРУ? «Каскад»? Может, КГБ?

— Положи оружие на землю. Тогда останешься жив.

— О нет, в этом я очень сомневаюсь, — американец взвёл курок своего «Вальтера». — Давай я расскажу тебе, как всё будет. Ты выстрелишь в меня. Я — в тебя. И мы оба дэдмэнс. Покойники. Не кажется тебе, дорогой офицер, что это не лучший исход для нас обоих?

Тогда я понял, что говорить с ним — нет никакого смысла. Он будет лишь заговаривать мне зубы. Лишь тянуть время, чтобы попытаться уйти. Но я не позволю ему этого сделать. Возьму его. И неважно, в каком виде.

Тогда он понял моё намерение. Понял ровно так, как и я привык понимать намерения других — по глазам.