Книга Операция "Янус-1", страница 28 – Артём Март

* * *

Халим-Баба потрогал языком шатающийся зуб. Он стоял неподвижно. Наблюдал за тем, как последнего из людей Мирзака казнят его моджахеды. Как отрезают ему голову, словно барашку.

— Ну что, — вздохнул он, скривив лопнувшие в рукопашной губы и обращаясь к Мирзаку, — теперь пришла и твоя очередь, предательский пёс.

Халим-Баба обернулся.

Мирзак, помятый, побитый и правда, точно пёс, стоял на коленях. Над ним нависли крепкие, массивные фигуры моджахедов, стискивающих автоматы и пристально следящих, чтобы пленённый бывший хан не наделал новых глупостей.

Хотя оставаться такими бдительными большой нужды не было. Ведь люди Халим-Бабы очень, ну прямо-таки очень хорошо поработали прикладами над Мирзаком.

Лицо бывшего главаря моджахедов превратилось в месиво, на котором уже засыхала кровавая корка. Правая щека и бровь сильно опухли, полностью скрыв глаз с физиономии Мирзака. Левая рука его повисла плетью, и Мирзак придерживал её, чтобы не так болело. А ещё — беспрерывно плевался кровью и зубами, шмыгал сломанным носом.

— Признаю, что твой поступок, — приосанился, несмотря на боль в спине, Халим-Баба, — твой поступок был в высшей степени отчаянным и смелым. А ещё — глупым.

Халим-Баба заложил руки за спину. Медленно направился к опустившему голову Мирзаку.

— На что ты рассчитывал, вероломный негодяй? — проговорил Халим-Баба, совсем по-хански приподняв голову. — Чего хотел? Убить меня? В таком случае ты выбрал очень скверного стрелка на роль тайного убийцы. Видимо, от голода у него не было сил хорошо держать автомат, а потому он промазал.

— Это был не я, — неразборчиво скрипнул Мирзак, уставившись на Халим-Бабу единственным уцелевшим глазом.

— О Всевышний… — Халим-Баба возвёл очи горе. — Неужели ты настолько глуп, что думаешь, будто я поверю в это? Сначала ты солгал, что вернёшь дочь за три дня. Потом солгал, что отдашь мне американского шпиона. А теперь ещё и это? Ты либо страшно дерзок, либо страшно глуп. И я склоняюсь именно ко второму.

— Клянусь, — Мирзак сплюнул очередной сломанный зуб, который только что отковырял языком. — Клянусь тебе именем моего рода. Стрелял не я. Никто из моих людей. У меня и в мыслях не было обойтись с тобой таким образом, Халим-Баба.

Халим-Баба вздохнул. Покачал головой, а потом снова уставился в небо.

— О те, которые уверовали! Почему вы говорите то, чего не делаете? — продекламировал он. — Велика ненависть у Аллаха за то, что вы говорите то, чего не делаете.

Командир конников опустил взгляд на Мирзака. Взгляд этот был очень, ну очень холоден.

— Можешь клясться сколько хочешь. Можешь убеждать меня, что выстрел произвёл не твой человек. В сущности, это ничего уже не меняет. Случилось то, что случилось. А ты сделал то, что сделал. И потому…

— Я могу помочь отыскать американца, — выдохнул Мирзак. — Я хорошо знаю эти места. Знаю каждую пещеру. Каждую расщелину. Знаю, куда он пойдёт, если решит сбежать. И знаю, куда идти не решится.

Халим-Баба молчал, уставившись на Мирзака исподлобья.

— Позволь мне вернуть долг, — Мирзак сделал такое движение, будто хочет подползти ближе к Халим-Бабе. На его плечи тотчас же опустились тяжёлые руки моджахедов. Заставили сгорбиться ещё сильнее.

Мирзак наградил одного из воинов презрительным и очень злым взглядом. Впрочем, тут же обернулся к Халим-Бабе.