Книга На заставе "Рубиновая", страница 101 – Артём Март

— Двоих этих убрали тихо, — констатировал он, кивком указывая на местных. — Этого убили в рукопашном бою.

— Странная компания, — заметил «Тихий», — двое оборванцев и спец какой-то. Это ж кто их так?

— А ты уверен, — спросил я, поднимая на «Тихого» взгляд, — что они были из одной компании?

Фокс угрюмо задумался.

«Учёный», побледневший, но собранный, указал на пустой подсумок. — Оружие забрали. Документов нет. Кто они?

— Те, кого искали, — сказал я тихо. — И те, кто искал. — Я наклонился к пакистанцу. Верхний карман куртки был расстёгнут. Внутри, в пыли, лежал плоский стальной портсигар. Я достал его носовым платком. На крышке аккуратной гравировкой была выведена вязь на урду и цифры: «17−84-А». Номер партии.

Я сунул портсигар во внутренний карман. Поднял взгляд. «Фокс» смотрел прямо на меня. В его обычно пустых глазах я увидел не вопрос, а понимание. Он всё прочёл: и мои действия, и значение этой находки. «Громила» же уставился на портсигар в моём кармане, потом на меня.

— Значит, не пацана ищем, — хрипло прошипел «Громила». Он уже не бузил. Он констатировал.

— Итак, — я поднялся от тел. — Что мы имеем? Три трупа, которые пытались скрыть второпях. Скорее всего, в темноте, потому плохо вышло. Следы и кровь, которую тоже пытались смазать.

— Одна банда душманов напала на другую, — задумался Громила. — Чего тут расследовать? Итак всё понятно.

— Этот на душмана не похож, — кивнул я на мёртвого пакистанца.

— А ты че, товарищ прапорщик, — рассмеялся Громила, — много дохлых душманов видал? Они ж разношёрстные. Кто как оборвышь, кто как настоящий спецназ. У кого на что тяму хватит.

— Да приходилось видеть. Дохлых душманов, — отрывисто сказал я, — и пакистанцев тоже. Этот — спец. Кадровый военный, не из местных.

— Это ж с чего ты взял, прапор? — расслабился Громила. — Унюхал?

Я опустился к трупу. Аккуратно отвернул рукав левой руки, под которым уже давно кое-что заметил. Там, на внутренней стороне предплечья красовалась татуировка, изображавшая злобного бульдога с сигаретой в острых зубах.

— Унюхать легко тебя, Хворин, — сказал я, ухмыляясь, — вот. Этот проходил службу в морской пехоте США. Бульдог — их символ.

Громила поморщился и отвернулся. Забубнил что-то о том, что на заставе не только он один воняет. И вообще, намешало бы нормальную баню срубить, а не то что есть сейчас.

— Этот на америкоса не похож, — сказал Фокс. — Больше на араба.

— Араб и есть, — кивнул я. — Возможно, наёмник. Пакистанский.

Я поднялся. Приказал:

— Осмотримся. Может, ещё чего найдём. Может, даже следы мальчишки.

Тропа сузилась до козьей стёжки, впиваясь под тёмный, нависающий, словно каменный козырёк, карниз.

Спустя полчаса поисков Фокс, наконец, нашёл отпечаток обуви. Слишком маленький для взрослого мужчины. Оценив направление, мы быстро пошли по вероятному маршруту.

Пусть никаких иных следов неизвестных мы не обнаружили, зато картина складывалась более-менее ясная. Парнишка увидел то, что не должен был увидеть — разборки между двумя странными группировками. И, судя по тому, что его следы уходили в горы, попытался скрыться. Однако, раз уж домой не вернулся, было непонятно, вышло ли у него.

Впереди, на корточках, замер «Фокс», его узкая спина в выцветшем маскхалате была напряжена. Он изучал грунт перед собой, застыв, как сторожевой пёс.