Книга На заставе "Рубиновая", страница 103 – Артём Март

Я медленно поднялся. Спина горела одним сплошным пятном боли. При каждом вдохе что-то неприятно ныло внутри.

«Ушиб ребра? Контузия? — мысленно перебирал я. — Нет, скорее всего просто сильный ушиб мышц. Приемлемо отделался».

Повезло. Могло раздробить ребра или позвонки.

Снова раздался сдавленный кашель. Фокс медленно поднимался на ноги. Его лицо, испачканное пылью и кровью из ссадины на лбу, было бледным. Глаза, обычно пустые и сосредоточенные, стали круглыми, с огромными чёрными зрачками.

В них читался не страх, а шок — жёсткий, леденящий шок от того, как быстро привычный мир превратился в смертельный ад. Он смотрел прямо на меня, но будто бы ничего не видел.

— Живой? — спросил я. Голос прозвучал хрипло из-за пыли.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы нервно ощупывали приклад автомата.

Из-за большого валуна, за который попрятались остальные, раздался голос — низкий, хриплый, лишённый обычного ехидства:

— Фокс! Живой?

Это был Громила. Он выглянул из-за укрытия, его багровое от напряжения лицо было серьёзным. За ним мелькнули бледные лица «Учёного» и «Ветра». «Тихий» просто сидел, прижавшись спиной к камню, и часто дышал, глядя в пустоту.

— Живой, — ответил я за Лисова.

Снайпер, казалось, всё еще приходил в себя, шаря дурным взглядом по заваленной тропе.

Я повёл плечами. Стало больнее, но в функциональности тело не потеряло. До свадьбы заживёт.

Фокс наконец пришёл в себя. Он поднял на меня взгляд. В его глазах шок медленно таял, сменяясь тяжёлой осмысленностью. Он медленно понимал, что совершил глупейшую, непозволительную для такого как он ошибку.

И всё же снайпер молчал. Искал слова.

Фокс вдруг просто выдохнул, и его губы, сухие и потрескавшиеся, прошептали:

— Спасибо, товарищ прапорщик.

Голос прозвучал ровно. В нём не чувствовалось ноток вины проштрафившегося подчинённого. Он сказал это с искренней, солдатской благодарностью.

Я ничего не ответил. Лишь кивнул.

— Все целы? — спросил я громче, окидывая взглядом группу.

Последовали короткие, отрывистые ответы:

— Так точно!

— Цел, товарищ прапорщик.

— Живой покамест, — бросил Громила как-то угрюмо.

Тихий же, утирая грязное лицо рукавом, просто поднял руку.

Я взглянул на тропу. Её почти полностью завалило. Идти дальше по ней — самоубийство. Да и не нужно. Задача оставалась прежней.

— Тут не пройдём, — констатировал я, утирая пыль со лба. — Всем проверить оружие и снаряжение. Лисов, — я обратился к Фоксу, глядя ему прямо в глаза. Он замер без движения. — Ты ведёшь. В обход. По тому пути, что я предлагал. Спустимся вон там, пятьдесят метров назад пройти. Лучше смотри под ноги. Могут быть ещё ловушки. Интервал увеличить до десяти метров.

— Есть, — кивнул снайпер.

Лисов не стал ни просить прощения, ни оправдываться. Он просто принял новый приказ. Принял как шанс вернуть лицо.

— Хворин, — обернулся я к Громиле. — Замыкаешь. Смотри не только под ноги, но и наверх. На скалы. И прикрой уже свою глотку, дыши тише. Контролируй дыхание. Пыхтишь, как трактор. Душман за десять метров услышит.

Громила что-то заворчал себе под нос. Потом всё же сухо ответил:

— Есть.

— Ну и хорошо, — выдохнул я. — Итак. Группа, за мной. В оба смотрим.

* * *

Фокс сидел на камне, прислонившись спиной к шершавой, прогретой за день скале. Заходил вечер. Становилось прохладнее. Однако горы ещё блестели в золотистом свете низкого солнца.