Книга На заставе "Рубиновая", страница 106 – Артём Март

«…Руби… ва… немедленно… нуться… приказ…»

Голос Чеботарёва. Теперь точно на связи был начальник заставы. Я понял это по характерным интонациям его голоса. Узнал, пусть слова и комкались, рвались, как ветхая ткань. Но суть была ясна, как горный воздух. Он приказывал немедленно вернуться.

Но я понимал — возвращаться рано. Чеботарёв не хотел лишний раз рисковать, однако я здесь ещё не закончил. Во-первых, ситуация с непонятным боестолкновением между местными и непонятно откуда взявшимися пакистанцами оставалась слишком туманной. Чуйка подсказывала мне — стоило поискать ещё. Во-вторых, пацан-афганец. Ни его тела, ни его самого мы всё ещё не нашли. А у меня было такое чувство, будто пацан пропал не просто так. Возможно, он оказался не в то время и не в том месте. Ну и в-третьих… Я ещё недостаточно поработал с гороховскими. Определённый результат после случившегося обвала был. Но этого мало.

— Может… Может, подняться где повыше? — робко спросил Ветер.

Я ему не ответил. Лишь жестом показал, чтобы молчал.

— «Рубин-1»… не слышу, повторяю: вас не слышно. Повторите. Приём.

— … вас… слышно… щайтесь… — ещё один обрывок, последний, словно издалека.

Я дождался, пока треск не превратится в монотонный, бессмысленный вой. Потом, с видом человека, борющегося с безнадёжной техникой, резко щёлкнул тумблер. Звук умер. В наступившей тишине было слышно, как где-то сверху срывается и катится камешек.

Я протянул гарнитуру Ветру. Парень взял её бережно, его пальцы были холодными и влажными. Он посмотрел на меня — не с вопросом, а с каким-то животным пониманием. Он знал. И, кажется, был готов идти дальше.

Я встал, стиснув зубы. Боль в спине разлилась горячими иглами по всему телу. Я сделал незаметный вдох, заставил мышцы живота напрячься, создать поддерживающий каркас. Выпрямился.

— Связи нет, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, сухо, без ноток сомнения. — Продолжаем движение. Идём тихо, держим ухо востро. Фокс, в головной дозор. Все настороже. Интервалы не уменьшать.

Фокс кивнул, поднялся и одним движением закинул автомат за спину. Громила что-то буркнул, но поднялся тяжело, по-медвежьи. Потом отодвинул затвор своего пулемёта. Проверил, внутри ли патрон.

Я шагнул первым, в спину будто воткнули раскалённый лом. Но я шёл, и группа двинулась следом. Пошла чётко и дружно. Как нечто цельное. Как полноценная боевая единица.

Мы больше не шли по следу мальчишки — тот потерялся ещё у входа, на каменной россыпи. Шли по зову чутья. По тому самому, внутреннему, что сидело где-то под рёбрами холодным, неспокойным узлом.

— Здесь в прошлый раз нас обстреляли, — проговорил Громила, угрюмо осматривая скалы, — надо хвост трубой держать.

Я раздал несколько приказов. Группа двинулась медленнее, но внимательнее и собраннее. Каждый был на виду у другого.

Впереди, метрах в двадцати, мелькала спина Фокса в маскхалате. Он двигался теперь иначе — не плавной тенью уверенного следопыта, а короткими, чёткими перебежками от укрытия к укрытию. Каждая его остановка была оценкой местности: здесь можно быть на виду, здесь — нет. Снайпер действовал сфокусированнее, чётче. Каждым своим шагом старался показать, кто он такой на самом деле. Старался показать мне. И это было хорошо.

Я дал знак рукой — сократить интервал. Группа сжалась, как пружина. Сзади, тяжёло дыша, подтянулся Громила.