Книга На заставе "Рубиновая", страница 107 – Артём Март

И тогда Фокс замер. Не плавно, а резко, будто врос в землю. Его рука взметнулась вверх, сжатая в кулак — «СТОП». А потом медленно, очень медленно указательный палец лёг на спусковую скобу его автомата.

Бойцы тут же рассредоточились по укрытиям. Гороховским даже сигнала не нужно было давать. Ребята из второго отделения же просто последовали их примеру.

— Ждать здесь, — приказал я. — Занять круговую. Я к Лисову. Прикрыть нас.

С этими словами я поднялся из-за камня и короткими, но быстрыми перебежками добрался до снайпера. Укрылся за камнем в метре от него. Затаился так, чтобы не мешать Фоксу вести наблюдение или же, если понадобится, открыть огонь в любом направлении.

— В чём дело? Докладывай.

Фокс, не шевелясь, чуть склонил голову к плечу. Его негромкий, сосредоточенный голос прозвучал почти нечеловечески холодно:

— На скале. Десять часов. Движение.

— Противник? — спросил я тихо.

Фокс не ответил сразу. Он прищурился, всматриваясь вверх, на склон одной из гор ущелья, что протянулось над нами, скалистый в одних местах и землисто-сыпучий в других.

— Не уверен, товарищ прапорщик.

— Не уверен или не знаешь? — спросил я требовательно. — И глаза опять подводят?

Лисов лишь на секунду зыркнул на меня. Казалось, он почти вздрогнул, услышав мой вопрос.

Он не ответил. Его лицо было каменным.

— Тень, — прошептал он вполголоса. — За гребнем. Мелькнула.

Я почувствовал, как в крови забурлил адреналин. Боль в спине отступила, будто ее и не было. Тело, разгоряченное, напряженное, приготовилось действовать.

— Возможно, засада, — проговорил я негромко. — Будем…

Я осекся. Все потому, что мелькнуло снова. Едва различимый силуэт, как бы слегка показавшийся сверху, из-за камней. Движения его, хоть и быстрые, показались мне неловкими, спешными.

— Вот опять, — напрягся Фокс. — Видели?

— Да.

— Засада? Противник?

— Нет, — ответил я, прищурившись. — Опусти оружие.

— Товарищ…

— Опусти, говорю. Отходим.

Мы с Фоксом оттянулись чуть назад. Я приказал группе собраться. Парни приблизились, заняли оборону.

— Группа, внимание, — сказал я. — Наблюдатель на склоне. Хворин.

— Я, — сипло отозвался Громила.

— Идешь с Фоксом вправо, по нижней тропке. Обходите гребень. Без шума. Ученый, Ветер — вы со мной прямо. Тихий, ты остаешься здесь, прикрываешь наш тыл. Заметишь что — свисти. Всем ясно?

Ответом мне стала серия коротких, деловых кивков. Принято. Ни вопросов, ни паники. Даже своевольные гороховцы работали теперь четко, как винтики одного механизма. Подозрительность, злость, недоверие — все это меркло перед простым «надо». Надо выжить. Надо выполнить боевую задачу.

К слову, относительно гороховцев я сделал определенные выводы. Большинство парней в отряде, по крайней мере тех, с которыми мне пришлось сегодня поработать, были не самостоятельны. Не самостоятельны в том плане, что очень легко, как и многие молодые люди, поддавались чужому влиянию. Не было в них ничего экстраординарного. Они чувствовали себя особенными не только потому, что были хорошими солдатами. В большей степени их ощущение собственного особого положения произрастало из того, что они подчинялись «особенному» лидеру. Но когда чувствовали лидера в другом человеке, начинали подчиняться почти инстинктивно. Мда, неплохо их вымуштровал Горохов.