Книга В погоне за камнем, страница 115 – Артём Март

— Тогда оформляйте приём, — сказал я.

Начзаставы прищурился.

— В каком это смысле?

— Пишите расписку, опись вещей, состояния здоровья, — я говорил спокойно, без нажима, будто объяснял прописные истины. Потом обратился к прапору: — Без этого вы пленного не примете, верно? А пока будете писать — я успею задать пару вопросов.

Качалов смотрел на меня несколько мгновений. Я выдержал этот колкий взгляд. Потом он усмехнулся одними уголками губ.

— Хитро, — сказал он. — Опись я составлю сам. Но присутствовать при допросе всё равно хотел бы. Так что ваши вопросы — при мне. Так сказать… во избежание… Мне лишних проблем не надо.

— Разумеется, — кивнул я. — Никаких секретов.

Я обернулся к Чеботареву:

— Товарищ старший лейтенант, разрешите использовать землянку КП для опроса? Тут тихо, светло. Пленный будет сговорчивее.

Чеботарев облегчённо кивнул — нашёлся компромисс, и ему не надо принимать жёстких решений.

— Добро. Качалов, вы не против?

Качалов пожал плечами:

— Мне всё равно, где оформлять бумаги. Лишь бы быстро.

Когда мы утрясли некоторые формальности и возникшие по порядку передачи пленных вопросы, мы с Зайцевым вышли из КП и направились к БТР, где бойцы держали под конвоем пленных, чтобы переправить их в место содержания. Я думал о том, смогу ли выудить у седого душмана нужную информацию. Нет, я не сомневался, получится ли его разболтать. Главное — чтоб времени хватило. Чтоб перенёсший припадок душман оказался в силах выдать то, что мне нужно, пока не утрясут вопросы с документами.

— Вадим, — обратился я к Зайцеву.

Молчавший до этого Замкомвзвода глянул на меня:

— М-м-м?

— Хочу тебя попросить кое о чём.

Зайцев напрягся. Нахмурился.

— Ты чего задумал, Саня?

— Ничего криминального, расслабься. Мне нужно, чтобы ты чуть-чуть заболтал прапора, пока он пишет. Поотвлекай его какими-нибудь расспросами, чтоб я успел духа разговорить.

Зайцев поджал губы. Глянул на меня снова, но уже с каким-то сомнением и даже подозрительностью во взгляде.

— И что ж я у него буду спрашивать? На кой чёрт этот прапор мне сдался?

— Что угодно, — покачал я головой. — Хоть о погоде, хоть о чирье, что у него на заднице вскочил. Главное — выгадать побольше времени.

Зайцев вздохнул.

— М-да… Селихов. Ты у нас — одна сплошная головная боль. Ну да ладно. Вижу, с Гороховым и его дружками у тебя дело пошло. Он уже не такой борзый ходит, как раньше. Так что… попробую помочь. Но сам понимаешь… до ишачьей Пасхи держать я прапора не буду.

— И не надо, Вадик, — я улыбнулся. — Спасибо.

Старый кусок брезента от полога «шишиги», которым отгородили угол землянки, пропах кирасиром и моторным маслом. Желтоватый свет лампы пробивался сквозь его дыры, оставляя лицо Седого в полумраке. Он сидел на низеньком табурете. Руки ему сковали спереди наручниками. Пальцы его, смуглые, в царапинах и мелких шрамах, лежали на коленях неподвижно. Только иногда мелко подрагивали.

Я присел на корточки напротив.

За спиной, за плащ-палаткой, слышалось шуршание бумаг — прапорщик Качалов составлял опись. Он сидел за столом Чеботарева, разложив перед собой бланки, и деловито сопел носом. Рядом, у самодельных полок, стоял Зайцев, делая вид, что просматривает какие-то журналы учёта. Потом я услышал, как он подошёл к прапорщику и что-то спросил у него вполголоса.