Книга В погоне за камнем, страница 117 – Артём Март

— Да, — ответил он наконец. — Я слышал, как пакистанцы о них говорили. Два русских солдата, взятые в плен два месяца назад. Один умер от ран. Второй… живой. Его Махди бережёт. Хочет обменять на своих.

— Как он выглядит? — спросил я. Голос мой прозвучал глухо, будто издалека. — Тот, который живой?

Седой пожал плечами. Движение вышло вялым, обессиленным.

— Молодой. Светлый. Глаза… как у тебя. Похож на тебя. Я подумал, когда тебя увидел… что знакомое лицо. Это твой брат?

Я не ответил. Вместо этого холодно посмотрел на душмана. А потом почувствовал какую-то странную, иррациональную злость к этому человеку. Будто это он, этот седой душман, схватил Сашу. Он, а не американцы. Впрочем, я быстро взял себя в руки.

— Ты знаешь, где его держат? Того десантника? — наконец заговорил я. — В Дашти-Арча? Или его уже переправили в Пули-Хумри?

— Товарищ прапорщик! — донеслось из-за плащ-палатки. Голос Качалова звучал официально, но с ноткой нетерпения. — Всё! Опись готова! Пора!

— Ещё минуту, — отозвался я.

Несколько мгновений прапор не отвечал. Потом отозвался уже более требовательно:

— У меня приказ! Я и так задержался почти на полтора часа! С меня ж в мангруппе шкуру снимут!

— Я говорю, ещё минутку, — злым, холодным тоном повторил я. Почти зашипел.

Прапорщик затих на некоторое время. Потом тихо, но возмущённо что-то забормотал. Видимо, жаловался Зайцеву.

— Где его держат? — спросил я у духа.

Тот сглотнул. Отвёл глаза.

— Не знаю.

— Ты врёшь, — зло прошипел я, заглянув ему прямо в глаза.

— Это было давно, — покачал он головой. — Я… мы привели пленных к Махди и забыли. Я не знаю…

И тут, каюсь, я не сдержался. Подскочил, схватил его за грудки. Душман уставился на меня полными страха, округлившимися глазами. Я сжал кулаки, схватившие его одежду так, что аж хрустнули суставы. А потом рациональное победило мальчишеские эмоции. Я выдохнул. Отступил. Ему не было смысла врать. Да и работорговец не будет посвящать в свои планы простых исполнителей.

Я выпрямился. Седой посмотрел на меня снизу вверх. В его взгляде всё ещё поблёскивал страх.

— Спасибо, — сказал я суховато. И вышел из-за полога.

* * *

Рядовой Каширин сидел в своём закутке, уткнувшись в разобранную рацию, и делал вид, что ничего не видит и не слышит. Это у него получалось хорошо. Даже слишком хорошо.

В землянке узла связи было темно, хоть глаз выколи, если бы не настольная лампа с жестяным абажуром. Жёлтый круг света выхватывал из темноты стол, заваленный деталями, паяльник на подставке, мотки проводов и часть стены с аппаратурой. Всё остальное тонуло в сером полумраке. Пахло жжёным припоем, казённым табаком и разогретыми за день лампами — запах, въевшийся в стены настолько, что его уже никто не замечал.

Каширин ковырялся в рации длинной тонкой отвёрткой. Пальцы его двигались суетливо, но на самом деле каждое движение было выверено, просто со стороны этого не замечалось. Он бормотал себе под нос, как всегда:

— Так, этот конденсатор, кажется, ещё живой… А этот… ой, похоже, полетел. Надо менять, надо менять…

Очки то и дело сползали на кончик носа, он поправлял их привычным, давно заученным движением. Сейчас он играл роль. Играл уже почти год и вжился в неё настолько, что иногда сам начинал верить, что он и есть тот самый суетливый, вечно всё теряющий связист, которого никто не воспринимает всерьёз.