Книга В погоне за камнем, страница 47 – Артём Март

Я постоял ещё секунду. Потом подошёл к двери и стукнул три раза. Отрывисто, громко.

Внутри все мгновенно стихло. Немного погодя прозвучал как бы запоздалый голос Чеботарёва:

— Да… войдите!

Я толкнул дверь, пригнул голову в низком проёме и вошёл.

В землянке было душно. Пахло табаком, бумагой и человеческим потом.

Чеботарёв стоял у стола, опершись на него руками. Лицо его сделалось красным, на лбу выступила испарина. Китель начзаставы был расстегнут. Фуражк валялась на столе. Он смотрел на меня так, будто я застал его за чем-то постыдным.

Зайцев сидел у стены на табурете. На его усталом лице красовались большие мешки под глазами. Но взгляд все равно оставался спокойным. Он перевёл его с Чеботарёва на меня и обратно. Ничего не сказал.

Я взял под козырек.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? Журнал учёта ГСМ за прошлую неделю на подпись.

Чеботарёв смотрел на меня несколько секунд, потом перевёл взгляд на журнал, который я положил перед ним. Рука его, когда он взял ручку, заметно дрожала. Расписался он криво, почти не глядя. Закрыл журнал, отодвинул ко мне.

— Всё?

Я забрал журнал, но не ушёл. Стоял, смотрел на него в упор.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите вопрос не по службе, — проговорил я спокойно.

Чеботарёв поднял глаза. В них была настороженность и усталость. Такая глубокая, что дна не видно.

— Разрешаю, — нехотя ответил он.

— Значит, правда, что особисты жмут вас к стенке? Хотят крайним сделать.

Чеботарёв отвёл взгляд. Молчал долго, очень долго.

— Семён, — тихо сказал Зайцев. — Он имеет право знать. Он там был.

Чеботарёв выдохнул. Шумно, как после бега. Но ничего не сказал.

— Ты ж знаешь, на заставах всегда слухи быстро расходятся, — едва заметно улыбнувшись, добавил замбой.

— Да, Селихов, — решился наконец Чеботарёв. — Жмут. Майор этот… он ясно дал понять: либо я беру ответственность на себя, либо, если буду упираться, они «помогают» мне освободить место. И я… я уже решил. Напишу рапорт о переводе. Сам. Так хоть не со скандалом.

Я посмотрел на начзаставы. На этого сгорбленного, раздавленного человека, в котором, казалось, не осталось ничего от командира.

— Дело ваше, товарищ старший лейтенант, — сказал я спокойно. — Писать или не писать — решать вам.

Он дёрнулся, будто я ударил его. В глазах мелькнуло что-то — обида? злость? — но тут же погасло.

— Ты считаешь, я должен остаться? — спросил он тихо. — После всего?

Я помолчал. Потом заговорил — негромко, но веско. Со значением.

— Я год назад на границе служил. Попал сразу, как признался. Начальник заставы у меня был — капитан Анатолий Таран.

Зайцев кивнул:

— Слышал. Грамотный офицер. Сейчас в штабе Пянджского ПО служит, — кивнул Зайцев.

— Так вот, — продолжал я. — У него тоже были проблемы. Покруче ваших. Слыхали про вторжение на Шамабад?

Чеботарёв не опроверг, но и не подтвердил. Лишь отвел взгляд. По лицу его ясно можно было прочесть — знает.

— Таран тогда, — продолжил я, — стоял в первых рядах. У дувала, с первым стрелковым взводом. Получил осколок, а все равно стоял. Пока ноги держали. До последнего не хотел к раненым отходить. Хотя его наш тогдашний старшина, прапорщик Черепанов, уговаривал изо всех сил. И не уговорил. Знаете почему?

Чеботарёв слушал, смотрел в стол. Пальцы его, лежащие на столешнице, чуть заметно подрагивали.