Книга В погоне за камнем, страница 51 – Артём Март

— Американец ушел, — невозмутимо ответил я, — потому что те, кто за ним охотился, в этот раз оказались подготовлены лучше, чем мы.

— Или потому что он был с ними в сговоре! А может быть, и с тобой тоже! Вы ж, мля, боевые товарищи со Стоуном! — проревел Хромов.

— Вы, товарищ капитан, в бою были? — Я вздохнул. — Под пулями? Нет?

Он молчал. Только желваки ходили на скулах.

— А в горах, мёрзли в секрете, каждую минуту ожидая, что сейчас прилетит? Тоже нет?

Крупная челюсть Хромова напряглась так, что скрипнуло.

— А я сидел. И видел, как выглядят люди, дерущиеся за собственную жизнь. Стоун дрался за жизнь. Он понимал, что его ждет, попадись он тем наемникам. А в нас, в советских пограничниках, американец видел спасение. И потому добровольно сдался нам в кишлаке.

Хромов выдохнул. Крупные его ноздри сделались еще крупнее. Он хотел что-то сказать, но на несколько мгновений задумался, как бы подбирая слова.

— Под пулями не был? — злобно прошипел он сквозь зубы, а потом начал громче: — В горах не сидел⁈ Да я тебя, прапор, в дисбат закатаю! — наконец заорал он, теряя контроль окончательно. — Ты у меня…!

— Капитан Хромов.

Голос майора Градова прозвучал тихо. Но перекрыл крик капитана. Казалось, он перекрыл всё.

Хромов застыл. Руки его всё ещё были сжаты, но он замер, будто наткнулся на стену. Потом он посмотрел на майора, потом на меня, снова на майора. Медленно, очень медленно разжал кулаки.

— Выйдите, — сказал Градов. — Покурите.

Хромов выдохнул — шумно, как паровоз. Развернулся и вышел. Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась земля. Несколько секунд мелкие комочки стучали по столу, по бумагам, по полу.

Тишина повисла в землянке густая, как патока.

Градов смотрел на меня. Я смотрел на него. Ветров сидел не двигаясь, ручка замерла над блокнотом.

— Вы умеете держать удар, прапорщик, — сказал наконец Градов. Голос его был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — И за словом в карман не лезете. Но теперь давайте без игр.

Он чуть подался вперёд, и свет из окошка упал на его лицо.

— Вы знаете такого — Муаллим-и-Дин?

Я удивился, однако удивления своего не выдал.

— Знаю, — ответил я. — Проповедник. Агитировал против советской власти в кишлаках. Вербовал детей. Захватил нашу группу в плен, когда я служил в разведвзводе старшего лейтенанта Мухи. Я его ликвидировал.

Градов кивнул. Чуть заметно, будто ставил галочку в уме.

— И вы оказались у него в плену вместе с группой бойцов, среди которых был ефрейтор Суворов. Евгений Суворов. Так?

— Так.

— А вы знаете, что этот Суворов три месяца назад, во время выполнения боевой задачи, застрелил своего командира, а потом сам погиб от пуль товарищей?

Я нахмурился. Суворов явно был парнем нестабильным. Горячим, плохо владел собой. Тогда, в тех пещерах, это проявилось очень хорошо. Однако информация о его поступке и смерти заставила меня насторожиться. Особист явно пытался представить предательство Суворова как «особым образом» макетированный поступок. Не личные счеты, не импульсивный характер. Не проблемы с сослуживцами. А очевидное предательство. Майор решил, что получил рычаг давления. Ну пусть попробует надавить.

— Никак нет. Не знал, товарищ майор, — невозмутимо сказал я.

Градов смотрел на меня. Ждал чего-то. Может, дрожи в голосе. Может, растерянности. Не дождался.