Книга В погоне за камнем, страница 58 – Артём Март

— Неужто ты, замбой, за меня переживаешь? — рассмеялся я.

Зайцев вздохнул.

— Да ты-то тут причем? — хмыкнул он как-то устало. — Я переживаю за авторитет руководящего состава.

— За авторитет, говоришь? — хитровато глянул я на Зайцева.

Замбой немного помедлил. Потом сплюнул и забормотал себе под нос какие-то едва различимые ругательства.

— Давай, командир, — подначил его я. — Сам понимаешь — личный пример — это лучшая агитация. Не дрейфь, нормально всё будет.

Зайцев помялся ещё секунду, потом обернулся к бойцам. Те замерли, кто у финиша, кто у старта, но все смотрели на нас. Фокс с Громилой в тени деревца даже курить перестали.

— Горохов! — рявкнул наконец Зайцев. — В круг! Будешь принимать прапорщика!

Горохов не кивнул, ни ответил «есть». Он просто неторопливо, вразвалочку, пошёл в центр известкового круга. На лице его расплылась ленивая уверенность. Даже, я б сказал, какое-то предвкушение легкой победы. Он встал, расставил ноги шире плеч, упёр руки в боки. Посмотрел на меня, как кот смотрит на мышь, которую вот-вот прихлопнет.

Я ждал на старте. Ветерок пробежал по спине, принёс запах солярки откуда-то со стороны заставы.

Зайцев поднял руку со свистком.

— На старт!

Я встал на линию. Ноги сами нащупали упор. Глаза — на полосу. Барьеры из жердей, ров, колючка, и там, в кругу, Горохов. Всё вместе, метров пятьдесят, не больше.

Свисток резанул по ушам.

Я рванул сразу, с места в карьер. Первый барьер — перемахнул играючи, даже не сбавляя шага. Второй — ногу повыше, корпусом довернул. Жерди подо мной даже не скрипнули. Ноги работали сами, руки помогали держать равновесие.

Ко рву я подлетел на разбеге. Краем глаза успел заметить, как Зайцев опустил секундомер, уставившись на меня. Оттолкнулся, перелетел капонир, даже края не задел.

Приземлился, сразу упал на локти, полез под колючку. Проволока была старая, ржавая, шипы цепляют форму, если не вжаться в землю. Я вжался. Полз, работая локтями и коленями, пыль летела в лицо, забивалась в рот, хрустела на зубах. Эти десять метров я будто бы даже не заметил. Сконцентрировался на стуке собственного сердца, своем ровном дыхании и том, чтобы прижаться как можно ниже к земле, чтоб не задеть низкую проволоку.

После проволоки я подскочил и побежал. Тут же заработал ногами, чтобы не терять времени. До круга оставалось метров пятнадцать. Горохов ждал там, в центре, уже весь сжался: руки опустил, ноги чуть согнул в коленях. Глаза его злые, колючие сверлили меня так, будто он хотел сжечь меня ещё на подходе к финишу.

Когда я влетел в круг, Горохов не стал ждать, пока я остановлюсь. Бросился на меня сразу, как только я пересёк черту. Он хотел задавить массой, сгрести меня в охапку и взять, да и повалить на землю. Простой расчёт: сила на силу.

Но я среагировал быстрее: шагнул в сторону. Чуть-чуть, на полшага. И бедро подставил.

Он налетел на меня, потерял опору. Я довернул корпус, рванул его на себя, используя его же инерцию. Бросок через бедро получился чистый, как на тренировках в учебке. Горохов тяжко, гулко шлёпнулся на землю. Аж пыль из-под него облаком встала. Но, сука такая, и он успел меня немного подловить: схватил за одежду, повлёк за собой так, что пришлось опуститься, чтобы не потерять равновесия.

Я оказался сверху. Тут же коленом прижал его корпус, левой рукой перехватил его кисть, вцепившуюся мне в штанину. Пальцы его были скользкими от пота, но я зажал кисть Горохова крепко. Руками вцепился ему в кисть, нащупал первый попавшийся палец старшего сержанта. Потом резко, коротко, с хрустом — вывернул безымянный палец в сторону, куда гнуть не положено.