Книга В погоне за камнем, страница 82 – Артём Март

В тишине, которая висела над нами такая густая, что хоть ножом режь, я натренированным движением передёрнул затвор. На этот раз он поддался легко — я давно и хорошо знал, как это делается. Патрон вылетел, беззвучно упал в пыль.

Мальчишка смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Младший тоже открыл глаза и тоже смотрел — из-за плеча старшего, испуганно, как-то озадаченно. Даже непонимающе.

Я проверил магазин. Внутри было четыре патрона. Вытряхнул их в ладонь, положил в карман.

Нажал на спуск. Раздался сухой щелчок.

Потом я нажал на спуск ещё раз, просто чтобы они слышали и осознали до конца — винтовка не заряжена.

Мальчишки смотрели.

Я взялся за ручку затвора. Плавно оттянул. Затвор выскользнул легко, без сопротивления. Винтовка в моих руках стала бесполезной железкой. Просто палка, из которой больше не постреляешь по шурави. Я бросил её на землю.

Я покрутил затвор в руках, показывая им.

— Видите? — сказал я. — Без этого не стреляет.

Они не понимали слов. Просто смотрели. Младший даже слегка раскрыл рот.

Я взялся за боевую личину. Выкрутил — она поддалась с лёгким хрустом. Отсоединил ударник с пружиной. Всё это положил в другой карман.

Достал нож. Через отверстие в личине выбил пружину выбрасывателя. Та звонко цокнула о какой-то камень.

Теперь даже если они каким-то чудом соберут всё обратно — после первого выстрела затвор заклинит намертво. Патрон не выбросит.

Я убрал нож. Посмотрел на мальчишек.

Они смотрели на меня со смесью ужаса, непонимания и изумления. Они ждали смерти — я это видел по их глазам. Определил по тому, как младший зажмурился, когда я достал нож, по тому, как старший сжался, готовясь ожидать того, что я приближусь и зарежу их.

А я просто стоял и смотрел на них в ответ.

Младший вдруг заплакал. Негромко, взахлёб, уткнувшись лицом в колени. Плечи его подрагивали при каждом всхлипе. Старший сглотнул — просто сглотнул.

Я обернулся.

Горохов стоял у окна, опустив автомат. Лицо его было каменным, но глаза… В глазах было что-то странное. Замешательство. Почти такое же, какое отражалось на лицах этих афганских детей. Он смотрел на мальчишек, потом на разобранную винтовку и детали затвора, валявшиеся у моих ног. Потом на меня, и, кажется, не понимал, что происходит.

— Горохов, — сказал я. — Что с ними делать будем?

К моему удивлению, от звука моего голоса он вздрогнул. Посмотрел на меня так, будто я ударил его.

— Ммм? — промычал он ворчливо и одновременно удивлённо.

— Что с пацанами делать будем, говорю?

— Вы командир, — помедлив, ответил он мрачно, — вы и решайте.

— А что бы сделал ты? — сказал я, не сводя с него взгляда.

— А я здесь при чём? — приподнял он свой крупный подбородок.

— Я хочу знать, — сказал я. — Что бы ты сделал, окажись сейчас на моем месте. Это приказ. Докладывай.

Он молчал. Смотрел на меня с подозрением, пытаясь понять, что я затеваю. Я выдержал его взгляд.

Зато он моего — нет. Горохов вдруг отвёл глаза. Посмотрел на детей, на разбросанные детали винтовки. Челюсть его напряглась. Руки, сжимавшие автомат, напротив, чуть заметно расслабились.

— Дурачки они малолетние, — проворчал он наконец. — Сироты, скорее всего. Наслушались от старших баек про шурави. Или подговорил кто. Вот и пошли русских стрелять.

Горохов замолчал. Переглянулся с застывшим у пролома в задней стене Пихтой. Потом добавил: