Книга В погоне за камнем, страница 86 – Артём Март

Остальные погранцы устроились на камнях и земле. Кто-то закурил, кто-то принялся пить воду. Но все краем намётанного глаза поглядывали за высотами и флангами.

— Ни овец, — продолжал замбой, — ни душманов. Ни, тем более, американцев.

— А Горохов со своими где? — спросил я, поглядывая на то, как солнце красит скальные вершины в алый цвет.

— Подходит, — Зайцев закурил, — на обратном пути мы их видали. Шли по противоположному склону. И, видать, тоже ни с чем.

— Ну значит, — я хмыкнул, — значит, Чеботарев будет доволен. Получит хороший простой рапорт.

— Мгм… — несколько угрюмо промычал Зайцев.

Потом выдохнул дым. Окинул остальных погранцов взглядом.

— Ну чего? — вздохнул он. — Значит, сейчас их дожидаемся и обратно. Нужно засветло дойти до машины. Заночуем на точке…

Он не договорил. Где-то вдали хлопнуло. Я и все, кто был рядом, почти синхронно повернули голову на звук.

С вершины склона, из-за одной из скал, в небо поднималась красная сигнальная ракета.

Ракета взлетела неожиданно. Просто выстрелила откуда-то с вершины дальнего склона, распустилась в вечернем небе одним единственным глазком, повисела пару секунд и погасла.

Зайцев рядом со мной даже подскочил.

— Горохов, — выдохнул он сквозь зубы. — Твою дивизию, у него там че-то случилось!

Я смотрел туда, где погасла ракета, и слушал. В ущелье было тихо. Совсем тихо. Даже ветер, кажется, стих. Ни выстрелов, ни криков, ни тем более шума стрелкового боя. Лишь эхо одного единственного хлопка сигнального пистолета уже терялось где-то в скалах.

Что-то было не так.

— Группа, подъём! — Зайцев уже отдавал команды. — Выдвигаемся к Горохову. Селихов, со мной в голове. Всем соблюдать меры маскировки, лишний раз не высовываться! Короткими перебежками, бегом марш!

Бойцы зашевелились. Лязгнул затвор, кто-то чертыхнулся, поправляя снаряжение. Я поднялся, отряхнул колени от пыли, но не побежал сразу. Застыл и всё еще слушал.

— Саня, ты чего? — Зайцев обернулся ко мне. Лицо у него было напряжённое, взгляд сосредоточенный, колкий. Он всегда так реагировал на внештатные ситуации — мгновенно собирался, подбирался, становился жёстче. Сейчас в нём не осталось ничего от того уставшего замбоя, что полчаса назад курил и жаловался на жару.

— Тишина, Вадим, — сказал я. — Больше минуты прошло. Ни одного выстрела.

Он замер. Прислушался. Я видел, как от напряжения и концентрации черты его лица обострились ещё сильнее. Кажется, он понял, о чём я.

— Слышу, — сказал он, но в голосе уже не было той уверенности. — Думаешь, ловушка?

— Я думаю, это может быть что угодно. Нужно держать ухо востро.

Он молчал несколько секунд. Я видел, как в нём борются два желания — бежать на выручку своим и самому, вместе со всей группой, не попасть под удар.

— Чёрт с ним, — сказал он наконец. — Идём. Но по-умному. Селихов, берёшь Пихту и Кочубея, идёте левее. Пересечёте дно у тех камней. Я с Казаком и Мельником — правее, по осыпи. И к тем кустам. Зайдём на вершину с двух сторон. Если что — залегаем и ждём моего сигнала. Дистанция — тридцать метров, держать визуально.

Я кивнул. Мельник уже раздавал указания, Казак крутил головой, пытаясь запомнить, кто куда идёт. Пихта и Кочубей подошли ко мне молча — оба сосредоточенные, готовые ко всему.

— Пошли, — сказал я бойцам, когда Зайцев дал команду, и мы рванули вперёд.