Книга В погоне за камнем, страница 94 – Артём Март

Горохов, совершенно ничего не понимая, водил взглядом от меня к дну низины и снова на меня.

— Оружие брось! — закричал я в ответ. — Тогда, может быть, я тебе твою бралку и не отстрелю!

Голос прокричал что-то снова, но уже на дари или на пушту. Слова прозвучали неразборчиво, однако нетрудно было понять, что это или какое-то страшное ругательство, либо не менее страшное проклятье.

— Ну как хочешь, падла, — со злой, очень злой ухмылкой сказал я.

А потом достал из подсумка гранату Ф-1 с уже заготовленным запалом. Выдернул чеку и бросил ее точно за камень, откуда донёсся голос.

Грохнуло. Раздался визг осколков. Потом крик — не боевой, а животный, полный боли. За ним стоны, хрип. Видимо, еще кого-то зацепило. Потом снова тишина.

— А вот согласился бы, — прошептал я, — может, и сохранил бы хозяйство…

Я ждал. Считал секунды.

— Ещё минута! — крикнул я. — И добьём всех. Хотите к Аллаху — милости просим! А если думаете ещё чуть-чуть пожить — бросать оружие и выходить с поднятыми руками!

Тишина. Короткие, едва уловимые гортанные переговоры за камнями. Кто-то спорил, кто-то плакал — тонко, по-бабьи.

Потом из-за валуна медленно, очень медленно, поднялась фигура. Душман поднялся, высоко задрав над головой свой старый М-16. Потом швырнул автомат куда-то в сторону. Винтовка лязгнула о камни где-то в полутьме.

За ним, шатаясь, вышли ещё двое. Один держался за живот. Второй — явно подволакивал раненую ногу. Оба поспешили быстро избавиться от своих АК.

— Выходите, — сказал я, даже не думая вставать, а держа на мушке ближнего. — Медленно. Руки за голову.

Они вышли из-за камней. Поколебавшись немного, принялись поднимать руки над головами.

Только тогда я поднялся. Горохов поднялся рядом. Автомат свой он не спускал с духов и весь напрягся, как струна, готовый в любой момент открыть огонь. Кажется, ему стоило огромных усилий сдержаться и не дострелить сдавшихся духов. Во всяком случае, выглядел он именно так.

Один из них, может лидер, вдруг медленно пошел в нашу сторону. На голос.

— Стой, где стоишь, падла! — заорал Горохов и вскинул автомат, припал щекой к прикладу. — А то бошку тебе развалю!

Душман вдруг остановился. Потом опустился на колени. И взглянул в небо.

— Опусти автомат, Дима, — проговорил я похолодевшим голосом.

Горохов зыркнул на меня, но автомат не опустил.

Тогда я свистнул. Коротко свистнул. Из темноты начали появляться фигуры: Пихта, Кочубей, Штык, Клещ. Они возникали на склонах, словно безмолвные призраки.

Духи, заметив это, принялись вертеть головами, нервничать. Озираться.

А тот, первый, так и сидел на коленях, но теперь просто смотрел в одну точку перед собой. Другой, раненый в живот, душман не выдержал и завалился набок, затих. Последний, наверное, был самым молодым. Потому что он затрясся, глотая слёзы, и принялся бормотать что-то на дари — то ли молитву, то ли проклятия.

— Ну вот и поглядели, — проговорил я негромко.

Горохов стоял рядом и молчал. Но когда наши взгляды встретились, я увидел в его глазах то, чего не видел раньше.

Не ненависть. Не злобу.

Что-то другое. Похожее на вопрос. Будто он сам не знал, что теперь делать. Будто я его в чём-то переиграл, а он ещё не понял — в чём именно.

БТР стоял на ровной площадке у входа в ущелье. Фары головного света вырезали из темноты неровное пятно, в котором пыль клубилась медленно, так будто не хотела оседать. За этим кругом начиналась чернота. Густая, холодная, непроницаемая.