Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 31 – Артём Март

Стоун огляделся. Взгляд его упал на троих стариков, сидевших у стены дальней сакли прямо на земле, на потёртых, выцветших коврах. Они были стары. Очень стары. Лица в глубоких морщинах, как кора старого дерева. Двое курили кальян — дым тянулся тонкими струйками и таял в вечернем воздухе. Третий полулежал на подстилке и будто дремал.

Но глаза у всех троих были открыты. И смотрели они на Мэддокса.

Стоун почувствовал, как по спине пробежал холодок. Старики смотрели на него, как смотрят на то, что пришло из другого мира. В их взглядах стояло древнее, тяжёлое любопытство, в котором не было страха. Только знание.

— Чего они уставились? — буркнул себе под нос Гаррет, проходя мимо.

Стоун не ответил. Он тоже смотрел на стариков. Те не отводили взглядов от вновь пришедших.

Дверь самой большой сакли отворилась, и вышел Махди.

Стоун сразу узнал его, пусть и видел лишь два или три раза в жизни. Узнал даже не по лицу, а по той уверенной, сытой тяжести, с которой он двигался.

Это был мужчина средних лет, плотный, даже грузный, но в этой полноте чувствовалась не рыхлость, а сила — как у медведя перед спячкой. Одет он был в дорогой халат поверх светлой европейской рубашки с отложным воротничком, на ногах — мягкие кожаные сапоги без каблуков. Лицо широкое, с тяжёлой челюстью, но глаза — умные, хитрые, оценивающие. Такими глазами опытный купец смотрит на товар на базаре, прикидывая, сколько можно дать и сколько запросить сверху.

Махди улыбнулся. Улыбка была широкой, радушной, но глаз не касалась. Совсем.

— Добро пожаловать, — сказал он по-английски чисто, с едва заметным, почти неуловимым акцентом. — Вы проделали долгий путь. Уж я думал, задержусь сам, застану вас здесь, по приезду. Но вы задержались сильней меня.

Он развёл руками — жест гостеприимства, хлеб-соль, будто на свадьбе.

— Проходите, отдыхайте. Мои люди приготовят ужин, чай. Есть врач, обработает раны. Вам нужно отдохнуть.

Мэддокс шагнул вперёд. Навис над Махди всей своей широкоплечей фигурой. Голос его звучал глухо, с хрипотцой нескольких бессонных ночей:

— Это всё потом, Махди. Мне нужно знать другое. Когда эвакуация? Где точка встречи? Нас должны забрать.

Махди улыбнулся ещё шире. Покачал головой — ласково, как ребёнку.

— Всему своё время, командир. Сначала — отдых. Вы еле на ногах стоите, ваши люди тоже. Какая эвакуация, если вы свалитесь от усталости?

Мэддокс сжал челюсти. Желваки заходили у него под скулами.

— Махди, я не шучу. Нам сказали, здесь будет связь. Здесь будет транспорт. Где?

Махди вздохнул. Положил пухлую ладонь на плечо Мэддоксу — жест доверительный, почти отеческий.

— Будет, командир, всё будет. Но не сразу. Сначала поешьте. Поспите. Раны обработайте. Утром поговорим. Обещаю.

Он говорил мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь. Стоун, наблюдавший со стороны, усмехнулся про себя. «Утром поговорим» на востоке может значить и завтра, и через неделю, и никогда. Мэддокс этого не понимал. Или не хотел понимать.

Махди уже разворачивался, чтобы отдать распоряжения, как со стороны входа в лагерь донёсся топот копыт. Пыль поднялась столбом, и через несколько мгновений во двор въехала группа вооружённых всадников. Человек семь. Кони фыркали, встряхивали гривами, люди сидели в сёдлах настороженно, как всегда сидят те, кто ждёт нападения в любой момент.