Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 100 – Артём Март

Мальцев поднял автомат.

— Разрешите убить лошадь, — сказал он тихо. — Иначе пронесётся мимо.

Веденин ещё не дал приказа.

Я смотрел на этот тёмный силуэт и чувствовал, понимал — что-то здесь не так. Плащ болтался неправильно. Тело под ним будто не двигалось. Не работало вместе с животным. Не держало равновесие.

Лошадь несла либо мертвеца, либо…

Я понял всё раньше, чем успел сформулировать мысль.

— Не стрелять, — сказал я.

Мальцев резко повернул голову.

— Что?

Я уже поднялся.

— Дагдар! — прошипел Веденин.

Но я пошёл вперёд.

Склон под сапогом поехал мелким щебнем, когда я спустился ко дну ущелья. Лошадь неслась прямо на меня. Глаза у неё в лунном свете блеснули белым. Морда в пене, ноздри раздуты, повод болтается, будто живая змея. Она увидела меня поздно и рванула в сторону, но ущелье там сужалось. Уйти ей было некуда.

— Назад! — рявкнул Мальцев.

Я не послушался.

Убивать животное не было нужды. Не было нужды стрелять, обнаруживая себя. И я это понимал.

Лошадь почти налетела на меня, но в последние метры затормозила, припала на круп и встала на дыбы. Завизжала, молотя копытами в воздухе.

Я поднял руки.

— Тихо! Тихо, конячка!

Передо мной мелькнули копыта. Большие, чёрные, с мокрыми, блестящими в лунном свете подковами. Удар пришёлся бы в грудь или в лицо, если бы я вовремя не отступил на шаг.

Лошадь тяжело опустила передние копыта. На мгновение снова оторвала их от земли, словно бы снова силясь встать на дыбы.

— Тихо. Нормально всё, — успокаивал я её негромким голосом.

Она захрапела, попятилась назад. Я аккуратно приблизился. Поймал её за повод.

Она выдохнула прямо мне в лицо. Горячо, сильно. От неё несло потом, кожей, пылью и испугом.

— Тише, — сказал я хрипло. — Тише… тише…

Приблизившись, я аккуратно положил ей руку на ноздри. Погладил по мокрой голове. Лошадь сначала одернула морду, принялась прядить ушами. Но все же поддалась прикосновению.

Я говорил спокойно. Но слова были не важны. Важен был голос. Рука. С каким усилием я подтягиваю повод. Переборщить нельзя. Сильнее потянешь — сорвётся. Дашь слабину — снесёт.

Лошадь мотнула головой, едва не вывернув мне кисть. Я перехватил повод ближе к железу и шагнул вместе с ней. Ещё шаг. Потом ещё. Она снова попятилась, ударила копытом по камню. Искры коротко брызнули в разные стороны.

— Всё нормально, — сказал я, чувствуя, как животное успокаивается, а дыхание его становится ровным и мерным.

Громила уже был рядом, но подходить боялся. Правильно боялся. Такая зверюга снесла бы его вместе с автоматом.

— Стоять, — сказал я ему.

Он замер.

— Ты совсем охренел, Сань? — выдохнул он. — А если б она тебя затоптала⁈

— Потом, — отмахнулся я.

Лошадь снова дёрнулась. Видимо, испугалась незнакомого голоса Громилы. Я прижал ладонь к её морде, провёл по мокрой щеке, поймал ремень у узды. Она вся дрожала. Кожа ходила под пальцами волной. В глазах стоял такой ужас, что на секунду стало почти жалко эту несчастную скотину.

— Тихо… тихо…

Она ещё раз всхрапнула. Потом вдруг опустила голову. Кажется, успокоилась.

— Держи, — сказал я Громиле.

Громила немного помедлил, но всё же приблизился и осторожно взял повод, криво посмотрел на меня, потом на лошадь.

Та, почувствовав страх Громилы, потянулась к его рукам, скаля большие зубы.