Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 23 – Артём Март

Я это почувствовал сразу.

И он тоже.

Шер медленно повернул ко мне голову. Не резко. Не с вызовом. Просто повернул — и посмотрел.

Я выпрямился не сразу. Встал, опираясь ладонью о колено. Бок под рёбрами сразу глухо толкнулся болью.

Шер это заметил. Конечно заметил.

— Тяжело тебе, шурави, — сказал он негромко.

— Жить вообще тяжело, — ответил я.

— Верно.

Я смолчал.

— Ты стойкий человек, шурави, — тихо, с хрипотцой в голосе, сказал Шер.

Я не ответил и на это.

Латиф, кажется, что-то сказал ишаку и полез поправлять ему привязь. Казалось, до нас ему не было никакого дела. Но я понимал: если завертится прямо сейчас, еще неизвестно как поведет себя этот странный человек. Этот Латиф. Он мог, как остаться в стороне, так и бросится на помощь своему другу. И я склонялся ко второму варианту.

— В лесу, — сказал Шер после паузы, — ты тоже был стойким. Как сейчас.

Я и бровью не повел услышав эти слова. Остался внешне совершенно невозмутимым, хотя внутри весь напрягся, сделался чутким. Готовым к любому его шагу.

Я заглянул Шеру в глаза.

Он выдержал мой взгляд спокойно. Без злости. С абсолютным равнодушием.

— О чём это ты? — спросил я, в сущности, понимая, к чему он клонит. Я догадывался обо всем уже давно.

Шер чуть повел плечом. Рана, видать, отозвалась, потому что уголок его рта едва заметно опустился. Но глаза остались теми же.

— Не любишь признавать очевидное? — спросил он.

— Я не люблю, когда болтают попусту.

— Я не болтаю, — сказал он. — Просто не думал, что встречу тебя так скоро.

Это был он. Один из тех троих.

Да, совершенно точно он. Пусть, я сам в этом почти не сомневался, но чувствовал, что сомневается Шер. И пусть, до пары до времени эти его сомнения были мне на руку, но теперь они развеялись.

Шер был тем самым здоровенным духом, с которым мы сцепились уже когда совсем завертелось, когда ножи, кулаки, камни и злость смешались в смертоносную, гремучую смесь.

Лес был тёмный. Бой яростным Мы тогда почти не видели лиц. Но силуэты, движения, привычки — все это останется в памяти надолго. Вся та драка останется в памяти на долго…

Я вдруг так отчётливо вспомнил ту схватку, что даже услышал на миг собственное тяжёлое дыхание, хруст веток под ногами, хлесткий звук удара и тот неприятный, мокрый звук с которым мой нож вошел ему в корпус.

— Вот оно что, — сказал я.

— Да, — подтвердил он. — Вот оно что…

Латиф всё ещё стоял в нескольких шагах, спиной к нам. Ишак хрустел чем-то, вытянув губы в сторону куста. Вода журчала меж камней. Где-то за поворотом едва слышно осыпался щебень — это, видать, Громила шарил впереди.

А между нами стало так тихо, что я слышал, как стучит кровь в висках.

Шер сидел неровно, чуть завалившись на бок. Бледный. Слабый. Но сейчас, в этот миг от его слабости вдруг не осталось и следа. Словно ему самому нужно было только одно — назвать вслух то, что он уже давно понял.

— В том лесу, — сказал он медленнее, — ты убил Бахтиёра и Нияза.

Имена он произнёс спокойно. Почти буднично. Даже равнодушно.

— Бахтиёр был мне другом, — сказал он. И чуть погодя добавил: — Почти братом.

Я смотрел на него.

Теперь всё стало совсем простым. Даже очевидным. Передо мной больше не было безымянного раненого духа. Не было «языка». Не было пленного, которого надо дотащить живым до заставы.