Книга Они были братьями. Часть 1, страница 75 – Артём Март

Надир шмыгнул носом. Выдохнул. Я видел, как зрачки его заметались. Он думал. Прикидывал, что сказать.

— Этот лекарь… — начал он наконец. — Он мой старый друг. Очень старый. Последний, кто выжил из моего племени. Кроме меня.

Надир замолчал и утёр вспотевший лоб.

— Его зовут Абдул-Хаким, — продолжил Надир. — Мы вместе росли. Он стал лучшим травником в округе. Знает всё о ранах и болезнях. Если бы не он, я бы не выжил после того, как вернулся и нашёл пепелище.

— Почему ты не рассказывал раньше? — нахмурился я. — Почему не ответил, когда я спрашивал? Там, на кладбище?

— Побоялся, что ты не согласишься помогать. Когда узнаешь, — ответил он, — у тебя ведь свои заботы. Какое тебе дело до моих?

— Ты солгал о том, что Саше не легчает? — холодно спросил я.

— Я… — немного помолчав, начал Надир. — Я боялся… Что ты не согласишься…

— Тебе нужно было сказать правду, — покачал я головой.

Надир вдруг отвернулся. Быстро-быстро заморгал.

— Ты прав… Прими мои извинения, — опустил он взгляд, но почти сразу снова глянул на меня: — Просто… Абдул-Хаким… От него давно не было вестей. Я беспокоюсь. Может, с ним что-то случилось. А один я не дойду.

— Почему?

— Река — там враги. Горы — старый мост. В одиночку через него мне не перебраться.

Он помолчал. Потом заговорил снова, и голос его стал каким-то мягким:

— У меня дома безопасно. Можно переждать несколько дней. Подлечить твоего друга. Твоего брата. Люди Карим-Паши мне доверяют. Я продаю им дурман. Они не станут меня подозревать. Вы можете остаться у меня столько, сколько потребуется.

Я смотрел на него. Он выдержал мой взгляд.

— Я благодарен тебе за помощь, Надир. Но мы не можем идти сейчас к твоему другу, — сказал я. — Слишком долго. А чем быстрей мы доберемся до заставы, тем больше шансов у моих людей спастись от суда.

— Я… Я понимаю…

— Если ты хочешь помочь только ради того, — продолжил я, — чтобы потом тащить нас к лекарю — извини, но нет.

Надир молчал. Долго. Очень долго. Я слышал, как за спиной Громила командует американцам, как те, пыхтя, поднимают салазки с Сашей.

— Будь по-твоему, — сказал наконец Надир. — Я помогу. Если не хочешь идти — я не заставляю.

Я перевёл взгляд на Горохова. Тот сидел на земле, привалившись спиной к дереву. Бледный. Злой. Повязка на ноге набухла от крови. Фокс присел рядом, разрывая зубами новый перевязочный пакет.

— Но ты надеешься, что я передумаю, — проговорил я.

— Надеюсь… — признался Надир.

— Знаешь, Надир, чего я стараюсь никогда не делать? — спросил я.

— Ммм?

— Я не привык менять своих решений без веской причины. И не привык менять своего отношения к лжецам. Без веской причины.

— Значит… — робко глянул на меня Надир. — Ты мне не веришь?

— Ты солгал мне про Сашу. Почему бы тебе не солгать о чём-то ещё?

Надир несколько мгновений смотрел куда-то вглубь леса. Смотрел и ничего не видел. Взгляд его был направлен внутрь себя. Потом он нахмурился, засопел и достал из-за кушака кинжал в мягких кожаных ножнах. Протянул мне.

— Прими это, Саша, — сказал он. — И если я солгу тебе ещё хотя бы раз… Если ты хоть на мгновение усомнишься в моих словах, убей меня этим ножом немедленно.

* * *

Хехад стоял посреди комнаты, опустив голову. Левая рука его висела на перевязи — грязной, наспех скрученной из двух кусков ткани.