Книга Они были братьями. Часть 2, страница 26 – Артём Март

Я вырвался из хватки Надира. Тот ослабил ее, отбив спину о что-то твердое, и теперь хватал воздух ртом.

Я ударил его в лицо. Один раз, второй. Надир содрогнулся, выронил нож. Когда я попытался врезать ему и в третий, он защитился предплечьем, схватил меня за одежду и ударил головой в лицо.

В глазах вспыхнуло красным и желтым. Я почувствовал, как пол уходит из-под ног. Я падал, увлекая Надира за собой.

Мы рухнули на пол во второй раз. Покатились, сшибая всё на своём пути: опрокинули табуретку, маленький чайный столик. Потом жаровню с углями — искры брызнули в стороны. Лекарь взвизгнул. Громила на топчане выматерился и снова попытался встать, но со стоном рухнул обратно.

Мы застыли на месте — Надир оказался прямо на углях, но, казалось, не замечал этого. Не замечал, потому что я быстро бил его куда придется и как попало. Он только и успевал, что прикрыть голову рукой, время от времени больно отвечая, метя мне в лицо и рану на боку.

Вдруг дверь распахнулась. В комнату влетели Фокс, Ковалёв и Садыков. Фокс оценил ситуацию за долю секунды и бросился вперёд. Ковалёв и Садыков за ним.

Фокс схватил Надира за плечи и рванул на себя. Ковалёв перехватил его руку, которой он целил мне в висок. Садыков налёг на ноги. Втроём они буквально оттащили его от меня и прижали к полу. Надир вырывался, кричал что-то на дари. Лицо его было искажено от настоящей, дикой ярости.

Я поднялся. Вытер кровь с разбитой губы. Посмотрел на Надира. Он ещё несколько секунд вырывался, потом затих. Просто лежал на животе, тяжело дыша, и смотрел в пол. Глаза у него были пустые. Какие-то невидящие.

Фокс обернулся ко мне, не ослабляя хватки:

— А… Сука… Что на него нашло⁈

Я посмотрел на Надира. Он уже не двигался. Больше не сопротивлялся. Казалось, его вообще здесь нет. Будто бы от человека осталась одна только живая оболочка.

— Свяжите его, — ответил я. — И уведите куда-нибудь. Я поговорю с ним позже.

Надира увели. Фокс и Ковалёв вывели его из дома, придерживая под руки — он не сопротивлялся, шёл, опустив голову.

Саше помогли выйти на воздух. Он не мог прокашляться после падения.

Я помог Горохову подняться и осмотрел рану.

— Не кровоточит уже. Жить будешь, — сказал я.

— Сука… Ему б ноги поотбивать, — ругался Горохов, растирая бедро.

Стоун, лежащий в углу связанным, только хмыкнул, показав мне грязную веревку, вошедшую глубоко в рот, и пожал плечами.

Садыков прикрыл дверь, и в комнате стало тихо. Только угли в очаге потрескивали. Лекарь медленно, очень медленно поднял табуретку и тяжело на нее уселся. Уставился на дверь, за которой исчез Надир.

Заглянул Фокс, спросил, все ли хорошо.

Я попросил остальных выйти. Горохов хотел что-то сказать, но Фокс тронул его за плечо и вывел наружу. Потом вернулся и пнул Стоуна в ногу — вставай, мол.

Когда они ушли, Громила снова забылся сном — после всего, что случилось, его организм взял своё.

Мы остались вдвоём с лекарем.

— Абдул-Хаким, — позвал я лекаря.

Он вздрогнул, будто очнулся ото сна. Потом медленно, неуверенно поднялся, подошёл к очагу и опустился на старую кошму. Руки у него дрожали. Он поправил угли в очаге — без нужды, просто чтобы занять пальцы.

— Что между вами произошло? — спросил я.

Лекарь покачал головой. Он не смотрел на меня. Смотрел на огонь.