Онлайн книга «Они были братьями. Часть 2»
|
И потому он очень удивился, когда Карим-Паша прислал за ним. А когда Захир услышал, что его вызывают доложить об убитых пуштунах, даже испугался. Неужели он совершил ошибку? — Странно, — задумался Карим-Паша. — А мне докладывали другое. Знаешь, что? — Нет, Карим-Паша, — покачал головой Захир. — Очень плохо. — Карим-Паша вздохнул. — Мне сказали, что один из них всё-таки назвал себя. Он сказал, что его зовут Сабир. Что он из Дараи-Шифо. Что у него важные сведения для меня. Ты это помнишь? Захир открыл рот и закрыл. Карим-Паша знал. Откуда? Кто-то доложил. Может, один из людей Захира, может, кто-то ещё. Это уже не имело значения. — Он назвал чужое имя, — выдавил Захир. — Я подумал, что он лжёт. Что это уловка, чтобы… Карим-Паша… Вы же знаете, что в последнее время мужчины из местных племен то и дело шастают туда-сюда, пытаясь пройти мимо нас. Они лгут, прячутся и не хотят платить за проезд по дорогам. Вот я и подумал… — Ты подумал, — перебил его Карим-Паша. — Ты решил. Ты приказал. Ты расстрелял троих людей, один из которых шёл ко мне с информацией. Ты лишил меня сведений о противнике. Ты понимаешь, что ты сделал? Захир опустился на колени. Это произошло само собой. Ноги подогнулись, и он оказался на ковре, глядя в пол перед собой. Его сердце колотилось так, что он слышал его в ушах. — Карим-Паша… Я служил тебе верно… Я… — Ты служил, — согласился Карим-Паша. — И сегодня ты продолжишь служить. Двадцать плетей. Публично. И ты отстранён от командования. Завтра ты пойдёшь в бой простым бойцом. В первом ряду. Захир поднял голову. Двадцать плетей — это боль. Унижение. Но не смерть. Он знал, что могло быть хуже. Карим-Паша мог приказать отрубить ему руку. Или голову. — Если Аллах будет милостив, — добавил Карим-Паша, — ты искупишь свою вину кровью. Захир молча кивнул. Он поднялся. Пятясь, вышел из комнаты. У двери он на мгновение встретился взглядом с Хехадом, охранявшим Пашу. Тот смотрел на него с каменным лицом, но Захир знал, что скрывается за этой маской. Мрачное удовлетворение. Злорадство. Они никогда не любили друг друга. Когда Захир вышел во двор, вечерний воздух обжёг его лицо. Он вдохнул полной грудью и впервые за последние несколько минут почувствовал, что может дышать. Двадцать плетей. Это будет больно. Но он выдержит. Завтра он пойдёт в бой. В первом ряду. И если Аллах действительно будет милостив, он смоет свой позор кровью. Кровью шурави. * * * — Ты думаешь, выгорит? — нахмурился Горохов, хромая рядом. — План звучит рискованно. — Всё, что ни сделай, сейчас рискованно, — ответил я. Сумерки совсем загустели. Солнце давно скрылось за горы, но ночь еще не вступила в свои всеобъемлющие права. Мир стал темно-синим. Где-то заиграл сверчок. Вдали беспокойно завыли шакалы. Мы возвращались обратно в кишлак — поднимались по склону к дороге, ведущей к главной улице поселения. — Саша, — вздохнул Фокс, — мне совсем не нравится эта идея. Если вы не успеете вовремя отойти… — Успеем, — отрезал я. — Другого пути у нас нет. — Прапорщик Селихов в своем репертуаре, — вздохнул Стоун. — Снова принимает отчаянные решения. Никто ему не ответил. — М-да… — продолжил Стоун, когда понял, что ничего никто не скажет. — Не завидую я вам. Хорошо, что мне не придется сидеть с вами в окопах в первых рядах и… |