Книга Осколок "Зеркала", страница 28 – Артём Март

— Стреляйте, — прохрипел Хаджи. — Чего же вы ждете? Стреляйте!

Хехад не шелохнулся. Он стоял и смотрел. Потом медленно, очень медленно, сделал шаг вперед. Еще один. Его люди не двигались. Они ждали.

— Где шурави? — спросил Хехад спокойно. — Куда они пошли?

Хаджи сплюнул. Слюна была густой и горькой.

— Ты грязная собака, — проговорил он тихо. — Ты шакал. Твой хозяин в плену, а ты рыщешь по лесу, вынюхиваешь его.

Хехад выслушал это спокойно. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он просто стоял и смотрел на Хаджи своими пустыми глазами. А потом вдруг шагнул вперед и ударил.

Удар был быстрым и точным. Носок сапога врезался Хаджи в грудь, туда, где ребра сходились в солнечное сплетение.

Воздух вылетел из легких. Хаджи опрокинулся на спину, больно ударился затылком о корень. Винтовка выпала у него из рук и скатилась по ноге на землю. Перед глазами поплыли черные круги. Он хватал ртом воздух, но воздух не шел в легкие.

Хехад наклонился. Поднял винтовку. Повертел в руках, осмотрел с таким видом, будто это было не оружие, а кусок ржавого хлама. Потом небрежно отбросил в кусты. Один из душманов тут же ее подобрал.

— Где шурави? — повторил Хехад.

Хаджи лежал на земле и смотрел в небо. Грудь горела. Во рту был вкус крови. Он попытался приподняться на локтях, но руки не слушались. Тогда он просто засмеялся. Это был страшный, хриплый смех, больше похожий на кашель.

— Твой хозяин… — прохрипел он, — твой хозяин скоро подохнет. А ты… ты сдохнешь вместе с ним.

Один из душманов за спиной Хехада шагнул вперед:

— Может, заберем его? Допросим как следует. Он все скажет.

Хехад обернулся. Глянул на говорившего. Потом снова на Хаджи. На его лице появилось что-то похожее на задумчивость. Он потер свой лысый подбородок длинными, тонкими пальцами и вдруг облизнул губы. Быстро, нервно. Так, будто у него был нервный тик.

— Пока будем его допрашивать, — проговорил он наконец, — шурави уйдут. Он бесполезен. Посмотри на него. Он даже говорить толком не может. Только брызжет слюной, как бешеный пес.

Он снова глянул на Хаджи. Теперь во взгляде Хехада не было даже брезгливого любопытства. Только равнодушие. Такое глубокое, такое полное, что оно было страшнее любой угрозы.

— Ты никто, — сказал Хехад тихо. — Ты уже мертв. Просто еще не понял этого.

Он развернулся. Кивнул своим людям. Те зашевелились, стали отходить обратно в чащу. Один за другим они исчезали за деревьями, растворялись в тенях. Хехад ушел последним. Хаджи видел его спину, его лысый череп, блестевший в редких лучах солнца. Потом ветки сомкнулись, и он исчез.

Лес снова погрузился в тишину.

Хаджи лежал на земле и смотрел в небо.

Слова Хехада звенели у него в ушах, отдавались в голове тяжелым, глухим эхом.

«Ты никто. Ты уже мертв».

Хаджи закрыл глаза. Ему хотелось заплакать, но слез не было. Ему хотелось закричать, но голос пропал. Он просто лежал и чувствовал, как внутри него что-то умирает. Что-то, что было, может быть, самым главным.

Прошло много времени. Солнце сдвинулось с места и теперь светило уже с другой стороны.

Хаджи сел.

Движения его были медленными, неуклюжими. Он подтянул колени к груди и долго смотрел на тело Вахида, лежавшее рядом.

Хаджи полез за кушак. Достал кинжал. Тот самый, которым дрался с Селиховым во дворе мечети.