Книга Осколок "Зеркала", страница 48 – Артём Март

Саша ничего не сказал. Только напряг челюсть.

— Да. — ответил я. — Был. Ладно, идем. Задерживаться нельзя.

Саша и Фокс молчали, глядя на его тело.

— И что теперь? — спросил Саша тихо.

— Теперь выиграем этот бой, — ответил я холодно. — И вернемся, чтобы его похоронить как следует.

— Заметили? Кто их всех пострелял? — спросил Фокс, когда мы возвращались на улицу.

— Я думал, ты, — нахмурился Саша.

— Ты че? — Фокс нахмурился. — Я с тобой был. Забыл?

Саша задумался и больше ничего не ответил.

— А ты как думаешь, Саш? — обратился ко мне Фокс.

— Не знаю, — качнул я головой. — Этот стрелок был за нас. И мне этого хватит.

Когда мы вышли на узкую улицу между саклями, туда, где приняли бой, афганцы уже нас там ждали. Рашид затягивал зубами узел на повязке, превозмогая боль в простреленном плече. Обожженный афганец стоял на стреме, вглядываясь в переулок.

Они были живы. Уже неплохо.

Я обвел взглядом переулок. Пулеметчик ушел. Тело снайпера так и лежало на крыше дальней сакли. Двое штурмовиков остались лежать в пыли. Сам американец ушел. Возможно, скрылся где-то между домами и зализывает раны. А может — он попытается прорваться к дому лекаря. Времени у нас почти не было.

И тут Фокс вскинул автомат.

— На крыше! — крикнул он резко.

Я поднял голову. На краю крыши, одной из ближайших саклей, стоял человек. Солнце било ему в спину, и лица было не разобрать. Но я узнал его фигуру.

Он спускался медленно. Перелез через край крыши, нащупал ногой выступ в стене, тяжело спрыгнул на землю. Одежда на нем была в грязи и засохшей крови. Лицо осунулось, глаза запали. Он был похож на покойника, который почему-то еще двигался.

А потом Хаджи направился к нам.

Саша вскинул автомат. Фокс уже держал Хаджи на мушке. Рашид и обожженный афганец, узнав своего бывшего лидера, замерли. А потом, медленно, неуверенно, подняли винтовки. Но направили их не на Хаджи. На Сашу. На Фокса. На меня.

— Э! Вы че, черти⁈ — разорялся Саша, округлив глаза, — опупели⁈

— Тихо всем! Без резких движений! — приказал я. Глянул на Сашу. — Опусти.

— Но…

— Опусти! Если б он хотел нас убить, уже убил бы. Как тех духов!

Фокс опустил оружие первым. Саша чуть-чуть помедлил, но тоже опустил автомат.

Афганцы, переглянувшись, тоже опустили винтовки. Обожженный обернулся, прикрыл глаза от солнца и посмотрел на Хаджи.

Хаджи уже стоял посреди улицы. Он не пытался поднять винтовку. Держал ее стволом вниз. Смотрел на меня.

Я сделал шаг вперед. Фокс дернулся.

— Командир…

— Спокойно, — сказал я.

Я подошел ближе. Остановился в трех шагах. Хаджи был крупнее меня, но сейчас он казался маленьким. Сгорбленным. И каким-то пустым.

— Что? Решил вернуться? — спросил я холодно.

— Я… — он отвел взгляд. — В Дараи-Шифо беда. Я должен был помочь.

Я молчал, глядя на него.

Хаджи будто бы боялся заглянуть мне в глаза.

— Я помогу, а потом делай со мной что хочешь, Дагдар, — наконец, он решился и поднял взгляд. — Только прошу, не прогоняй меня. И не убивай. По крайней мере не сейчас.

Хаджи стоял посреди улицы и смотрел на меня.

Он уже сказал все, что хотел. По крайней мере сейчас. Когда он говорил, голос его дрожал, но сам он держался прямо. И стал ждать, когда закончил.

Я молчал. Думал.

Передо мной стоял человек, который предал меня. Который привел меня в засаду и хотел отдать Карим-Паше в обмен на призрачное обещание мира. Но он же только что спас нас всех. Снял снайпера с крыши. Заставил душманов и американца отступить.