Книга Время, вперед!, страница 112 – Артём Март

— А че? Хочешь себе взять одного? Не боишься? — рассмеялся Линек.

— Про них байки ходят, — заговорил вдруг один из инструкторов, — что наши их, вроде как, у какого-то афганского отшельника купили. Ну и притащили в отряд.

— А я слыхал, — покосился на него второй, — что наши душманов выбили. И в кишлаке отыскали этих псов. Щенками еще. Вроде как, духи их натаскивали на наших. Кровью человечьей кормили.

— Ага, свисти, — прыснул первый, — говорю же! Байки это все! Потому как наверняка оба они просто найденыши. Прибились к какой-нибудь мангруппе, выросли, ну их в отряд и сдали, чтобы не мешались!

— Ну так что, Линек? Можно мне вот этого приписать? — спросил Митя, глядя на Андрея Линька и указывая на Ак-Тара.

— Иваныч тебе уже никого не припишет, — пробурчал старшина Свиридов.

— Это… Почему? — нахмурился Митя.

— Потому что уходит, — выдохнул старшина. — Со дня на день. А как с этими двумя волками распорядиться, будет решать уже новый начальник.

Внезапно из-за горба грунтовой дороги появился и пополз вниз, поднимая пыль, армейский уазик.

Пограничники обернулись. Прищурились от солнца, глядя вдаль. Машина неспешно съехала с холма и завернула в сторону заставы.

— А вот, — выдохнул старшина Свиридов, — вот, видать, он и едет.

— Никогда не думала, что вернусь в эти края, — проговорила Наташа, глядя в окно уазика.

Я повернулся к ней. Но посмотрел не на зеленую и такую знакомую долину Дастиджумского ущелья, развернувшуюся перед глазами, и даже не на далекую, блестящую на солнце ленточку Пянджа, искрившуюся в свете высокого летнего солнца. Я посмотрел на ее профиль.

После рождения ребенка она немного, едва заметно набрала. Тонкие, лисьи черты лица ее едва заметно округлились. Тонкая, как тростинка, фигура приобрела по-настоящему женские формы.

Да, она изменилась за эти три года. Но, признаться, изменения эти пришлись мне по душе. Наташа казалась мне еще красивее, чем в день нашей с ней встречи. Красивее, потому что она стала больше похожа на саму себя, на ту самую женщину, к которой я привык в прошлой жизни. Но главное — потому что на руках она держала теперь нашего первенца — Сергея, родившегося на пять лет раньше, чем в моей прошлой жизни. Родившегося здоровым и крепким малышом, а не тщедушным, недоношенным на месяц ребенком, как в прошлый раз.

Тогда на нас повлияло многое — и наш поздний возраст, и война, которой я отдал десять лет жизни. И развал страны.

Теперь же мы были молоды, а сын родился в мире и спокойствии. И это грело мне душу.

— Я предлагал тебе не ехать, — спокойно сказал я. — Остаться у отца.

Она глянула на меня. Ухмыльнулась.

— И отправить тебя на Шамабад одного? Да ты ж без меня и носков не найдешь.

Я улыбнулся ей в ответ.

— Что верно, то верно.

Внезапно полугодовалый Сергей заворочался и захныкал у нее на руках. Наташа принялась укачивать его и что-то тихо шептать нашему сыну.

— С таким маленьким ребенком на заставе будет не сахар, — проговорил я, когда она успокоила Сережу.

— Знаю, Саша. — Наташа выдохнула.

— Ты еще можешь уехать.

Она вздохнула.

— Саша. Мы же это много раз обсуждали. Мне хватило, когда три года назад ты пропал почти на одиннадцать месяцев. Ни весточки, ни письма. Да еще, — она аккуратно протянула руку, тронула мой шрам. — Да еще и это. Больше я тебя одного не брошу.