Книга Время, вперед!, страница 146 – Артём Март

Пограничники в ленинской комнате все как один притихли. Взгляды их уперлись в небольшой, пухлый экран телевизора, освещавший ленинскую комнату голубоватым светом.

Я почувствовал, как Наташа аккуратно положила голову мне на плечо.

Камера, тем временем, выхватила командующего 40-й армией, генерал-лейтенанта Бориса Громова, идущего рядом со своим сыном. Очень скоро его обступили журналисты, подставляя целую шеренгу микрофонов разных размеров и форм. Он заговорил, но в этой реальности его знаменитая речь звучала совсем иначе.

— За моей спиной ни одного советского солдата, офицера, прапорщика нет, — твердо произнес генерал с экрана. — Ограниченный контингент полностью выполнил свой интернациональный долг. Советская армия возвращается домой. Возвращается с победой.

В ленинской комнате Шамабада на секунду повисла звенящая тишина. А затем помещение взорвалось оглушительным, диким ликованием.

Бойцы повскакивали со своих мест, принялись подбрасывать в беленый потолок зеленые фуражки и кепи. Луговой обнимал Котельникова, Свиридов довольно крякал, потирая щетину на подбородке. Наташа прижалась к моему плечу, прижимая к себе заворочавшегося Сергея. Она подняла на меня свои большие глаза. На ресницах у нее блестели слезы.

— Значит… Закончилась? Закончилась война-то? — тихо прошептала она.

— Закончилась, Наташ, — ответил я, крепко обнимая ее за плечи. — Все закончилось.

Мир, который мы знали, перестал существовать не триумфальным маршем или резким, сокрушительным сломом мироздания. Он просто изменился. Медленно, последовательно, незаметно. Он тихо впитывал сотни и тысячи решений и действий, которых в прошлый раз никто не совершал, и под их неодолимой тяжестью события шли иначе. По-другому.

История — это вязкая, пластичная ткань, где даже самое малое усилие, приложенное к нужной точке, способно пустить трещину по незыблемым, казалось бы, геополитическим плитам.

Официально крах масштабной американо-пакистанской операции «Пересмешник» в сентябре 1982 года назвали «дипломатическим инцидентом». На самом деле это была катастрофа, полностью переписавшая сценарий конца двадцатого века.

Замысел Исламабада и ЦРУ был циничен и прост: инсценировать жестокое нападение «советских войск» в аутентичной форме и с советским оружием на пакистанские приграничные посты. Это должно было развязать Пакистану руки для прямого вступления в войну, легализовать ввод контингента НАТО в регион и намертво запереть 40-ю армию в вечном, истекающем кровью афганском капкане.

Провокация лопнула со звоном, который услышали на всех континентах.

Захваченные тайники с подмененным оружием и множество вещественных и документальных доказательств, а главное — детальные, неопровержимые показания кадрового сотрудника ЦРУ Уильяма Стоуна, заговорившего в Лефортово, не оставили Вашингтону путей для отступления.

На Генеральной Ассамблее ООН разразился скандал, который историки позже назовут «Уотергейтом международной политики». Общественное мнение на Западе, и без того уставшее от военных авантюр, взорвалось.

Конгресс США под угрозой тотального политического дефолта администрации был вынужден заморозить, а затем и полностью свернуть программу «Циклон» — многомиллионную систему скрытного финансирования и снабжения моджахедов.