Книга Время, вперед!, страница 49 – Артём Март

— Я говорил не с тобой, — ответил я, даже не глядя на бритого.

— Чего?

Только сейчас я поднял на него взгляд и заглянул в глаза.

— Тебе че, слух с концами отбило? Поэтому в госпитале торчишь?

Щербатый хихикнул:

— Дерзкий. Мне кажется, ему тоже надо сообщить, как тут у нас заведено.

— Не надо! — поспешил отозваться Лопатин. — Не надо! Они уже уходят! Да, мужики? Уходите же?

— Ага, — разулыбался щербатый, изучая меня взглядом, — лучше бы вам послушать своего дружка, гуляйте, пока есть чем.

Сухов, стоя у меня за спиной, задышал чаще. Я видел, как он переминается с ноги на ногу, но не уходит.

Вся тройка казалась обманчиво расслабленной, почти спокойной, но я видел, как они бдительны. Эти парни явно были боевые, хоть и с дисциплиной у них не ахти.

Учитывая, что я до сих пор лечил свое ранение, разрешать ситуацию в рукопашной было как минимум неразумно. Но самое главное — некультурно.

Потому я решил подойти к вопросу с другой стороны.

— Служишь где? — спросил лысый, глядя мне в глаза. — Вижу, глаз у тебя цепкий. Морда меченая. Да только харя больно пацанская. Ты откуда? Из молодых или как?

— Знач так, — я выдохнул, — вы, трое — ты, ты и ты. Два шага назад. Быстро.

Сладкая троица переглянулась.

— Че? — прыснул лысый, — ты в себя поверил, дружок?

— А ну, дайте ему по шее, — подначил щербатый.

Здоровенный сделал шаг ко мне, схватил за грудки, а в следующий момент я, что было сил, хлопнул ему по ушам ладонями. От резкого движения бок вспыхнул такой болью, что я стиснул зубы.

Лысый схватился за уши, его повело вбок и он чуть не ударился мордой о стену, успев, правда, упереться руками.

Остальные двое аж шеи вытянули от неожиданности, не понимая, видимо, что произошло.

— С-сука… — протянул лысый под стеной, схватившись за голову. — М-м-м… С-с-с-сука!

— Ах ты… — выдохнул щербатый, но с места сдвинуться не успел.

— Все! Все! — между нами возник Лопатин, — Все, товарищ прапорщик! Хватит, они уже поняли!

Двое, что остались на ногах, аж замерли, выкатив на меня глаза.

— Прапорщик? — переспросил парень с татуировкой.

— А че? — кивнул ему я. — Сомневаешься? Твой друг тоже сомневался. Пришлось ему башку прочистить.

Щербатый отступил на полшага. Татуированный всё ещё смотрел на меня, явно не зная, что ему делать.

— Ах ты… — отлепился от стены и неловким шагом кинулся ко мне лысый, — я тебя щас…

Его дружки среагировали быстрее. Они вмиг бросились ему навстречу и схватили.

— Тихо! Тихо ты, блин! Это ж прапорщик!

— Чего⁈

— В-виноваты, товарищ прапорщик, — бросил щербатый неуверенно. — На робе ж лычек нету… Да и…

— Что он вам должен? — спросил я.

Все трое застыли, переглянулись.

— Должен⁈ Да ниче я им не должен, товарищ прапорщик! — засуетился Лопатин. — Говорю ж, мы старые приятели!

— Так, — я украдкой закатил глаза. — Лопатин, нечего свистеть. Стой и помалкивай.

— Но я…

— Помалкивай, сказал.

Лопатин робко глянул на лысого, которого все еще держали щербатый и татуированный, и опустил взгляд.

— Это наше дело, товарищ прапорщик, — процедил лысый, немного погодя. — Совсем не ваше.

— Че? — я притворно нахмурился.

— Не ваше…

— Тебе, мож и язык отбило, вместе со слухом? — грубо прервал его я. — Ни черта не пойму, че ты там буровишь.

Троица под моим напором побледнела еще сильнее. Потом бойцы принялись недоуменно переглядываться. Кажется, им самим не верится, что перед ними стоит тощий парень, едва перешагнувший за двадцать, да и к тому же успешно их строит.