Книга Время, вперед!, страница 78 – Артём Март

— Для суставов что-то. Для позвоночника. Ну, у брата моего двоюродного, сына её, спина не работает. Вообще. Он ему и покупает это лекарство. И откуда только деньги? — он икнул. — А оттуда! Хахаль этот ее — уважаемый там у себя человек! Ну и шлёт. А она ему пишет. Как его любит и ждет свидания. Да только… на самом деле уже извелась вся.

Он ещё что-то бормотал, но слова путались. Я смотрел на него и думал: значит, Егорова попала в ловушку. Переписка, лекарство, сын. Всё это очень походило на вербовку. Классическое «Зеркало». Давление через близкого. И она, бедная, уже не знает, как из этого выбраться.

— Короче…

Внезапно в дверь забарабанили.

Анатолий осекся. Лопатин аж проснулся на своем ящике.

Стук повторился, но уже настойчивее.

— Открывайте! — донёсся приглушённый голос. — Я знаю, что вы там!

Лопатин подскочил, заозирался, не понимая, где он. Анатолий замычал, заворочался. Я метнулся к лампе, задул её. Подсобка погрузилась в темноту.

— Кто это? — громким шёпотом спросил Анатолий. — Это… Это за мной?

— Тише…

— К-кто пришел? — пробормотал пьяный санитар.

Я нашарил в темноте его плечо, сжал. Он хотел было сказать еще что-то, но осекся. Лопатин уже стоял у окна, дёргал раму. Стекло дребезжало, и этот звук казался оглушительным в ночной тишине.

— Замполит, — прошептал я. — Тихо.

— Открывайте! — снова загремело за дверью. — Всё равно откроете! Иначе сниму эту дверь с петель к едрене-фене!

— Кто-то нас сдал… — забубнил уже чуть-чуть протрезвевший от страха Анатолий, — Кто-то всех нас сдал…

Потом он вдруг уставился на меня.

— Ты…

Снова забарабанили. Дверь затряслась. Кто-то бил в неё с той стороны, и удары эти становились всё тяжелее.

Я слышал, как поддаётся щеколда, как трещит старый засов. Лопатин наконец распахнул створку. В комнату ворвался холодный воздух. Я схватил бутылку, сунул за ящик, подхватил Лопатина за ворот.

— Лезь, — приказал я.

Он закинул ногу на подоконник, подтянулся, застрял плечом. Чертыхнулся, извернулся, вывалился наружу. Я слышал, как он шлёпнулся на землю и сдавленно застонал.

— Давай, — я повернулся к Анатолию, который так и сидел, привалившись к стене. — Лезь!

Он мотнул головой, но поднялся. Шагнул к окну, опёрся ладонями о подоконник. Я подтолкнул его сзади. Он закинул одну ногу, потом вторую. И застрял.

Застрял капитально. Его крупный зад, обтянутый форменными брюками, застрял в раме, как пробка в бутылке. Он заскрипел, задёргал ногами.

— Не могу! — зашипел он. — Тесно!

— Давай, давай! — Лопатин тянул его снаружи за руки.

Я упёрся ладонями в его спину, толкнул. Анатолий взвыл. Не помогло. Он застрял ещё крепче.

А дверь за моей спиной уже трещала. Я слышал, как кто-то колотит в неё снаружи, как поддаётся щеколда.

— Тяни! — рявкнул я Лопатину.

Тот тянул, упираясь ногами в стену. Я толкал сзади. Анатолий орал, что ему больно, что его прищемило, что он сейчас упадёт. Но не падал. И не пролезал.

А потом Лопатин вдруг бросил: «Ай сука!» И я услышал громкий топот его ног.

Он убегал.

Это могло значить только одно — облаву устроили и снаружи.

— А-а-а-а! Помогите! — крикнул Анатолий вдруг, — я застрял!

— Ха! Сейчас поможем, — раздался снаружи смешливый и незнакомый голос.

А потом я почувствовал, как с другой стороны, из темноты, кто-то схватил Анатолия за руки.